Мои глаза скользили по девушке, оценивая её и подмечая все изменения, которым она подверглась за пять лет. От увиденного хотелось одновременно ругаться и восхищаться вопреки всем злым чувствам.
Это была уже не Кэтти. Это была Катарина — девушка, которая бросала вызов этому миру, в безэмоциональных глазах которой, казалось, сосредоточились все льды Арктики. Девушка, которая знала себе цену. Жёсткая. Взрослая. От девушки-официантки с характером ежа, которую я когда-то знал, осталось лишь туманное воспоминание. Вместе с тем мне показалось, что где-то я уже видел такое выражение лица, такие пустые глаза, эти черты лица и обманчиво расслабленную позу. Что-то ускользало от моего понимания, однако я не мог понять, что. Решив разобраться с этими мыслями позже, я снова просмотрел каждую черту лица девушки. Катарина спокойно делала то же самое, изучая меня так, словно видела впервые. Я скрестил руки на груди и заключил:
– Ты изменилась.
Катарина легко усмехнулась, и в её глазах промелькнуло что-то, чего я не успел понять. Но мысленно тоже усмехнулся: «Да, ты действительно научилась прятать свои эмоции, милая».
– Мы все изменились, Брэндон, – моё имя, снова прозвучавшее из её уст, заставило мой кадык дёрнуться. Ни капли былого тепла или язвительности — лишь сухая констатация факта. Но кое-в чём Кэтти ошиблась. Из нас двоих изменилась лишь она. Я же просто решил быть самим собой — тем самым, которым был всегда, когда ещё не позволял себе казаться кем-то другим.
– И надолго ты приехала?
Чёрт, мне не следовало бы задавать этот вопрос, но слово — не воробей, как говорится…
Девушка пожала плечами и встала. Платье, легко шурша, опало складками вниз. Катарина на самом деле была удивительно красивой девушкой — изящные и тонкие черты лица, пухлые губы, большие глаза, ямочки на щеках, когда девушка улыбалась. Раньше её красота почему-то не так бросалась в глаза, но для меня она всегда была красивее всех девушек, что мне доводилось видеть. А уж после неё все представительницы женского пола казались пресными, даже Кира. Наверное, это ощущение можно сравнить с хорошим алкоголем. Попробуешь бессовестно дорогое вино — и после него любое дешёвое на вкус покажется водой из лужи.
«Красивая, но с придурью, – подал голос Зверь внутри. Он заинтересованно наблюдал за сегодняшним вечером, но заговорил только сейчас. – На улице осень, а она разгуливает полуобнажённая».
Даже не сообразив, что делаю, я снял с себя пиджак, накинул на плечи оторопевшей на мгновение Катарине и сразу отошёл.
«Размазня», – не то рыкнул, не то фыркнул Зверь, закатив глаза. Я мысленно посоветовал ему заткнуть пасть. Кэтти медленно подняла руки и ухватилась за ткань. Я напрягся, предполагая, что сейчас девушка швырнёт мне пиджак обратно — это было в её стиле. В её старом стиле. Но Катарина вопреки моим предположениям укуталась в пиджак и с едва заметной благодарностью в голосе проговорила:
– Спасибо.
– На здоровье, – ответил я, вновь обращая взор к тёмному саду.
«Судя по твоим предыдущим мыслям о девушке и о том, что бы ты с ней сделал, если бы она появилась рядом с тобой, ты должен был задушить её этим пиджаком, а не любезно согревать им», – сказал Зверь с неприязнью в голосе. Предательство Катарины, разумеется, не прошло мимо его внимания.
«Заткнись наконец.»
Больше от косматого не поступило ни слова. Я сжал кулаки, вглядываясь в ночь. Повеяло сыростью и ароматом соли. Редкие звёзды, которые ещё час назад мерцали на небе, постепенно гасли под наползающими чёрными тучами, полумесяц скрылся за ними, как за одеялом. Видимо, близится непогода. Краем глаза я увидел, как Кэтти нервно теребит ткань пиджака, и едва заметно усмехнулся: скорее язык себе оторвёт, чем признается, что нервничает.
– Насовсем, – внезапно подала голос девушка. Я обернулся.
– Что?
Катарина вздохнула и повторила:
– Я вернулась насовсем.
Запоздалый и необязательный ответ на мой бессмысленный вопрос, вылетевший из моего рта быстрее, чем я мог его остановить. Как я ни пытался себя сдерживать, но постепенно моя выдержка подходила к концу. Напряжение стало ещё ощутимее, в воздухе так и запахло выяснением отношений, но, к счастью, Судьба вмешалась, и на балконе возникло третье лицо:
– Брэндон! Еле нашла тебя, уф… Прости, что помешала твоему уединению, но вечер закончился, все уже расходятся домо… – Кира осеклась, увидев Кэтти.