– Всё будет хорошо, – выдавила я из себя эти жалкие, ничего не значащие для Кэтти слова. Вина впилась в мои внутренности, словно остервеневшая оса: ведь это я отправила Кэтти на этот чёртов благотворительный вечер и даже не удосужилась вовремя сообразить, что Купер тоже окажется там. У них были все шансы встретиться, и как бы Кэтти ни пыталась избежать неминуемого, это всё равно произошло. И я оказалась той, кто поспособствовал тому, чтобы это случилось как можно быстрее.
– Нет, не будет, – замотала головой сестра в ответ. Я сглотнула, но всё же решилась спросить:
– Почему ты так думаешь?
Кэтти наконец отстранилась, посмотрела на меня, и я вздрогнула: в её взгляде был человек, сгорающий живьём.
– Он женится.
* * *
Я сидела за столом и пила кофе, бездумно глядя в окно. Шёл дождь, да и вообще погода вдруг резко испортилась. Ветер трепал в воздухе пожухшие листья, а небо было бесконечно серым, с рваными краями. Монотонное звучание дождя порядком действовало на нервы. Я уже начала скучать по солнцу и теплу. Зима и осень приводили меня в состояние сонной мухи. Не хотелось ничем заниматься, хотелось только одного: закутаться в плед и не просыпаться до весны.
Всю ночь я проворочалась в постели, так и не сомкнув глаз. Знать, что в нескольких стенах от тебя страдает твоя младшая сестра… Это было невыносимо. Раньше, когда мы жили вместе, по ночам я часто слышала, как Кэтти кричит в подушку из-за кошмаров, которые обуревали её с тех самых пор, как в Орландо, в нашем родном городе, произошли те ужасные события, разделившие нашу жизнь на две кровоточащие половины.
Я не могла помочь Катарине. Были вещи, в которых я была бессильна. Пройти через весь этот ад в столь юном возрасте, собрать себя заново и склеить осколки… Какая сила нужна для этого? Не знаю, как вела бы себя я на месте сестры. Всё, что было в моих силах, — лишь быть рядом с ней. Но Кэтти упрямо отталкивала меня, построив стену, сквозь которую никто не мог пройти. Все мои попытки достучаться мягко, но непреклонно отклонялись.
Я знала, что сестра винит во всём себя. Она никогда не говорила об этом, однако всё было написано в её глазах. Лишь один раз я попыталась начать разговор по душам, и как только Кэтти это поняла, сразу же удрала на очередное задание. Я лишь вздохнула и решила больше не пытаться.
Время. Должно пройти время. А сколько его должно пройти… Это уже решать не нам.
Выдёргивая меня из мыслей, в кухню тихо вошла сонная Кэтти и, открыв холодильник, принялась что-то искать. На меня сестра не обратила внимания. А может, просто не заметила — в кухне был полумрак. Солнце скрылось и забрало с собой весь свет.
– Доброе утро, – кашлянув, сказала я. Сестра вздрогнула и обернулась. На её заспанном лице красовались доказательства практически бессонной ночи, а покрасневшие глаза свидетельствовали о том, что Кэтти плакала. Я видела сестру такой опустошенной всего раз в жизни. И сейчас, видя её пустые и заплаканные глаза, на мгновение вернувшие меня в злосчастное прошлое, я трижды прокляла тот день, когда сестра встретила Купера.
– И тебе привет, – хрипло отозвалась Кэтти, смотря на меня без всякого выражения. Казалось, на лице сестры остались лишь глаза с покрасневшими белка́ми, даже губы — и те были обескровленными, словно одна встреча была способна вытеснить даже намёк на живой румянец.
– Ты в порядке? – спросила я, а затем прикусила язык. Идиотский вопрос.
Кэтти усмехнулась и равнодушно пожала плечами.
– Я через многое прошла. Пройду и через это. В конце концов, случилось то, чего я и хотела. Он будет жить. Пусть не со мной, но будет жить. Конец истории. Хэппи-энды случаются не у всех, Рэйвен, но ведь и жизнь сама по себе далеко не сказка.
Сестра отвернулась и снова начала копаться в холодильнике. На какой-то момент повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом и стуком.
– Что ты там ищешь? – наконец не выдержала я, наблюдая за манипуляциями Кэтти. Та тяжело вздохнула и снова обратила взор на меня.
– Только не говори мне, что у вас нет молока.
Улыбка коснулась краешка моих губ. Я прекрасно помнила, что по утрам Кэтти частенько любила варить себе манную кашу на молоке, однако даже не подозревала, что сестра явится ко мне среди ночи, иначе заранее затарила бы холодильник молоком.
– После родов у меня разыгралась аллергия на лактозу, Дамиан молоко терпеть не может, а Итан как-то равнодушен к нему.
Кэтти посмотрела на меня, затем в окно, за которым бушевала непогода, и тяжко вздохнула.