– Чувак, мы не могли, серьёзно, – оправдывался друг, и от его долбанных десятиминутных оправданий хотелось врезать ему под дых. Повезло идиоту, что я не мог пересечь океан за пару минут, чтобы вломить ему по морде.
– Какого хрена мои друзья врут мне в глаза?! Человеческим языком же спрашивал! – продолжал орать я, не заботясь о том, что нахожусь на работе и лишний раз своими воплями даю работникам повод для сплетен. – Ладно Рэйвен, её я ещё могу понять, но ты, Дамиан, ты, мать твою, друг! Хотя я уже в этом сомневаюсь.
– А что бы ты сделал, если бы я сказал тебе правду? – заорал в ответ Дамиан, тоже, видимо, рассердившись. – Стал бы выяснять отношения при ребёнке? Тебе не кажется, что ваши проблемы должны выяснять вы оба, и не при свидетелях?
– Пошёл ты на хрен! – я в ярости бросил трубку, разорвав разговор, подошёл к мини-бару и налил себе виски.
«Бухать посреди рабочего дня? А как же правила?»
– Плевать на правила! – я залпом выпил весь бокал, чувствуя, как огненная жидкость прокатилась по горлу прямо в пустой пищевод. Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Налив ещё и заскрипев зубами, я рухнул в кресло, не выпуская из рук бокал. Несколько янтарных капель выплеснулись мне на руку, и я снова ругнулся.
Чёртова Дерри. Одна встреча — и вся выдержка коту под хвост.
– Надеюсь, тебе сейчас так же хреново, как и мне, – прошипел я в пустоту, обращаясь к неизвестно-где-находившейся сейчас девушке с зелёными глазами, способными вытрясти из меня всю душу, если, конечно, таковая у меня имелась, в чём я был до некоторых пор не совсем уверен.
«Опять врёшь, – снова высунулся внутренний голос. – Меньше всего на свете ты желаешь ей зла.»
Я сжал в руках бокал, который опасно затрещал. В дверь постучали, и в кабинет просунулась голова охранника, который постоянно дежурил возле моего кабинета.
– Мистер Купер…
– Вон.
– Но…
– Я сказал, вон! – бокал полетел в сторону двери, рассыпаясь на множество осколков. Мужчина нервно глотнул и исчез. Плевать. На всех плевать.
Я встал с кресла и взял початую бутылку, прикладывая её к губам.
« – Брэндон, она не вернётся.
– Я найду её.
– Не надо. Не иди против её воли….»
Ещё глоток. Янтарная жидкость обжигает желудок, но по сравнению с огнём, пожирающим меня изнутри, это — ничто.
« – Она вернулась?
– Нет.»
И ещё глоток. В глазах пляшут цветные точки, и хочется выть — пронзительно, протяжно, пока лёгкие не рассыпятся в прах.
« – И надолго ты приехала?
– Насовсем. Я вернулась насовсем…»
Бутылка летит вслед за бокалом, с таким же звоном разбиваясь на сотню хрустальных осколков. Так же, как и моя жизнь.
Я тупо пялюсь на месиво, не шевелясь.
Хрусталь. Красивое стекло, но пустое. Как и зелёные глаза, заглядывающие туда, куда никому нет доступа.
Красивое стекло, но может остро ранить. Как и один вид человека, который вывернул тебя наизнанку, а затем оставил корчиться в муках, чтобы опять вернуться и добить.
Хрусталь. Ненавижу хрусталь.
Глава 6.
Катарина.
Ноябрь сгорел, оставив на прощание кучу мокрой листвы, покрытой первым снегом, туманы, прошитые льдинками, и пронизывающий до костей холод. По утрам Сан-Франциско оказывался окутанным сонливостью, которая сочилась из дыхания каждого живого существа, выходившего на улицы. Без веских причин люди старались не покидать свои тёплые дома, а особенно — нагретую постель. Шерстяные свитера, пальто и перчатки стали неотъемлемой частью человеческого гардероба. В последний месяц своего царствования осень приложила все силы, чтобы подготовить людей к зиме, а уж декабрь с радостью продолжал начатое.
С того самого судьбоносного благотворительного вечера не произошло ничего из ряда вон выходящего. Итан пошёл в детский садик, Рэйвен и Дамиан практически целиком и полностью посвятили себя работе, Марисса, вконец устав от клиентов, психанула, взяла отпуск и улетела покорять Индию. Поначалу подруга уговаривала меня поехать вместе с ней, но я дала решительный отказ. Довольно с меня путешествий. Однако сидеть дома совершенно не хотелось — в одиночестве мысли жрали мою черепную коробку, как голодные собаки мясо, и я всё-таки решила отправиться в «Шесть хот-догов», просто из интереса.
Подойдя к кафе, я сразу отметила его блестящий и привлекающий взгляд вид. Внутри тоже всё поменялось, особенно стиль: уже не тот, что был раньше, а с порога объявляющий о том, кто теперь хозяин сего заведения. Никакой вычурности, но, определённо, проскальзывали нотки интерьера знакомого мне пентхауса — минимализм вкупе с гранжем. От увиденного сердце мучительно сжалось, но спешащая мне навстречу Сара сумела отвлечь меня от очередной порции винящих и больно кусающих мыслей. Бывшая напарница здорово изменилась — от вечной хохотушки по всей видимости не осталось и следа: под глазами залегли круги, которые не смог скрыть даже консилер; волосы, которые раньше свободно лежали волнами на плечах, были аккуратно собраны наверх, а во взгляде девушки появилась ранее неведомая взрослость.