«Поразительная меткость,» – думал парень, проводя кончиком пальца по гладкому лезвию.
Дёрнул же его чёрт начать глупые поддразнивания! Сам по себе Уилмер вовсе не был таким, каким его охарактеризовала Кэтти. Парень давным-давно уяснил, что проще надевать маску и подстраиваться под окружающих, нежели кому-то что-то объяснять.
Глядя на этого красивого парня с очаровательной улыбкой и расслабленной позой, умеющего себя преподать, вы бы и в жизни не смогли догадаться, откуда он родом. И лишь Брайан знал — он наткнулся на Уилмера случайно. Наверное, увидел в глазах парня то, что однажды уже видел в глазах своей названной дочери. Огонь. Не совсем обычный, а тот, что отличается необузданным желанием идти наперекор самой смерти, идти до конца вопреки всему.
Детройт был тем местом, где Уилмер родился, жил, а затем умер и там же восстал из мёртвых. Их с Катариной Дерри прошлые жизни были похожи, однако различие было в том, что одна шагнула в пропасть по собственной глупости, вызванной наивностью и ветреной юностью. А Уилмер осознанно переткал узор своей судьбы на широком полотне жизни.
– О чём задумался? – вырвал Уилмера из мыслей звонкий голос. Это была Элеонора, которая запрыгнула на стойку и уселась рядом с парнем. Элеонора была первой, с кем заговорил блондин, а впоследствии на всех заданиях её ставили к нему в пару, поэтому этой девушке парень доверял, пожалуй, больше, чем остальным. И даже поделился некоторыми сведениями о себе, зная, что Элеонора не из болтливых.
– О том, что, наверное, повёл себя, как идиот, – буркнул Уилмер. Эл негромко рассмеялась.
– Ты про Фиби? Забей, – девушка лениво потянулась. – Они с Купером поначалу тоже постоянно цапались. И он вёл себя так же, как и ты.
Об этом парень тоже был наслышан. Истории о двух напарниках, которые поначалу были на ножах, а затем стали лучшими друзьями, спасающими друг другу жизни, были популярны среди штабных ребят. Конечно, многие были уверены, что они сойдутся и в жизни, по ту сторону криминала, однако этого не случилось. Брайан, периодически слышавший эдакие разговорчики, слегка усмехался и качал головой, однако никогда не встревал. Сам-то он знал если не всё, то бо́льшую часть того, что происходило вне штаба.
– Ты собираешься домой? – спросил Уилмер, не желая больше развивать тему. Эл снова потянулась, а затем кивнула.
– Может, погуляем?
Глаза девушки округлились. До сих пор блондин не проявлял к ней бо́льше внимания, чем требовалось на заданиях и тренировках.
– Погуляем? – едва ли не по слогам повторила Эл. Уилмер нетерпеливо фыркнул и, спрыгнув со стойки, взял девушку за руку, вынуждая тоже спрыгнуть.
– Погнали.
Эл пожала плечами и покорно пошла к выходу вслед за напарником. А глубоко-глубоко внутри брюнетки потихоньку стал расцветать необычный цветок, сотканный из зарождающихся тёплых чувств. Кто-то очень давно оборонил зёрнышко, а когда цветок набрал силу, его перестали поливать, да и вообще забыли про него.
А теперь, движимый одной лишь фразой, полумёртвый приподнял голову. Вода надежды омочила его корни, и он почувствовал прикосновение Жизни.
«Главное — не сломать…»
* * *
Мотоцикл с бешеным ревом несся по шоссе, обгоняя машины, возмущенно сигналившие мне вслед. Будучи в смятении, я даже не понимала, насколько сильно жму на газ. Но ни клаксоны, ни грохот ветра об шлем, ни шум мотора не могли заглушить моё собственное, лихорадочно бьющееся сердце и жестокие слова Купера, которые колотились об стенки моего черепа, издавая насмешливые и яростные смешки, от которых хотелось убежать на край света, лишь бы не слышать их.
«Я бы хотел растоптать её…»
«Трусливая дура…»
«Ненавижу…»
Всхлип вырвался из моего рта, и я тут же крепко сомкнула губы, влетая в очередной поворот, чудом успевая уклониться от встречной машины. Отблески фар явили моему взору ошарашенное лицо водителя — молодой мужчина, который чуть было не пострадал из-за меня, управляемой собственными, удушающими эмоциями.
Мысленно извинившись перед ним, я, наконец, нашла в себе силы надавить на тормоз. Шум мотоцикла понемногу стихал, когда я въехала на пустынный пляж. Заглушив мотор, я на некоторое время замерла, утихомиривая саму себя. Затем, сняв шлем, уставилась в черноту океана. Редкие звёзды отражались в неспокойных волнах, а воздух был пропитан холодом и водорослями. Луна пряталась за тяжёлыми облаками, не показываясь из-за них, отчего суша и вода сливались воедино.
Шумно вздохнув, я слезла с мотоцикла, размяла затёкшие мышцы и направилась ближе к океану. Волна с шапкой пены радостно кинулась ко мне навстречу, окидывая меня сотней брызг. Холодный ночной ветер слегка поцеловал мою мокрую щеку — влага океана смешалась с моими слезами. До этого момента я даже не осознавала, что всю дорогу плакала. Встреча с Купером снова выбила из-под меня твердь, на которой я пыталась стоять, хоть и пошатываясь.