Сидя в горячей ванне с ароматной пеной, при этой мысли я злобно стукнула кулаком по воде с такой силой, что клочки пены разлетелись по сторонам.
Снова он! О чём бы ни заходил разговор, о чём бы ни были мои мысли — всё в итоге сводилось к этому мужчине с глазами цвета грозового океана, который теперь при виде меня постоянно будет штормить, нутром чую. И его волны будут выплёскиваться на меня, а я…
Я буду говорить то, что давно заготовлено, а затем внутри буду заходиться немым криком. Замкнутый круг, который я уже не в силах разорвать — по крайней мере, до тех пор, пока счёты не будут сведены и игра, начатая мною когда-то давно, не прекратится.
Мне было больно, несказанно больно смотреть на Брэндона и слушать его, видеть, как сквозь ледяную маску, налепленную им на самого себя, пробиваются крошечные лучи истинных чувств. Боль. Обида. Непонимание. Ненависть. Он в полном праве ненавидеть меня, но вряд ли кто-то может ненавидеть меня больше, чем я сама себя ненавижу, это факт.
Закутавшись в полотенце, я раскрыла дверь ванной. Клубы влажного пара зашипели от столкновения с прохладным воздухом спальни. Рэйвен, сидящая на кровати и дожидающаяся меня, хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
– Выглядишь, как чёрт, явившийся из недр ада.
Я смерила сестру многозначительным взглядом и закатила глаза, ничего не ответив. Рэйвен подмигнула мне и весело принялась щебетать о чём-то, однако я слушала её вполуха, расчёсывая мокрые пряди волос.
Знаю, сестра хотела бы сталкивать нас с Брэндоном как можно реже, но проблема в том, что наши параллели снова пересеклись. Всё-таки мы все вертимся в одних кругах и теперь имеем удовольствие и неудовольствие лицезреть друг друга довольно часто. Тем более, что Брэндон — крёстный маленького Итана. Моя лучшая подруга Марисса — крёстная. И вместе мы — весёлая, чёрт побери, семейка.
* * *
От всевидящего ока Судьбы ничто не может скрыться. Разговоры, мысли, чувства — всё это, как на ладони. Где-то там, под самым куполом черничного небесного полога, на лёгких, как пёрышко, качелях сидел женский образ, облачённый в синее платье, поблёскивавшее в свете редких звёзд. Судьба со всё тем же мундштуком в тонких белых пальцах наблюдала за жителями Сан-Франциско.
Кто-то готовился к предстоящей вечеринке: завязывал галстук, попеременно делая глотки дорогого, коллекционного виски; поправлял и без того идеально сидящее платье, бросая последние взгляды в зеркало. И только одна девушка вызвала у Судьбы смешок и покачивание головой в родительском порицании — та, что, одетая в прелестное платье цвета пудры, изо всех сил швыряла в мишень, висящую на стене, острые ножи, стараясь выпустить пар и напряжение, сковывавшие тонкое, стройное тело на протяжении всего дня.
На плечо Судьбы села маленькая светлая птичка и что-то прочирикала — едва слышно, но у Судьбы был острый слух. Такой же острый, как и клинки, летевшие точно в центр мишени.
– Знаю, – кивнула Судьба, и терпкий дым фиолетовыми струйками поплыл вверх, по направлению к луне. – Человеческие чувства так сильны, что порой проигрывают физическим силам. Но нельзя же вечно прятать их? Иначе они могут выплыть наружу в не самый подходящий момент…
* * *
«Проси у меня потом, что хочешь.»
Эти слова Рэйвен сказала мне, всеми силами уговаривая пойти на вечеринку. Как великодушно с твоей стороны, милая сестричка. Попрошу-ка я у тебя полноценный комплект нервных клеток, потому что если я сейчас врежу кое-кому очень раздражающему и тем самым испорчу великолепный бомонд, ты от меня и мокрого места не оставишь.
Брэндон Энтони Купер. Глава корпорации, владелец сети ресторанов и кафе, завидный холостяк, а теперь уже будущий муж. Только вот почему этот чей-то будущий муж, стоило только его глазу выцепить меня из разношёрстной и разодетой толпы, не желает оставлять мою персону в покое? Честное слово, я ни капли не отрицаю свою вину, но с его стороны было очень гадко говорить о ненависти ко мне в то время, как его будущая жёнушка бегает и выбирает свадебный наряд. Любит ли он её?
«Любит ли он её так же, как любил меня…?»
У меня уже вся спина чешется от пронзительного взгляда мужчины. Я, как могла, делала вид, что не замечаю его, но всё-таки не выдержала и обернулась. Брэндон, буравящий меня практически чёрными глазами, демонстративно отвернулся и довольно смачно поцеловал свою невесту. Я фыркнула и закатила глаза. Он что, действительно только что попытался заставить меня ревновать? Ради чего? Детский сад. Но, признаюсь, он добился своего: мне нестерпимо захотелось почесать кулак о его лицо. Соблазн слишком велик — ещё одна такая выходка, и, клянусь, я…