Ко мне подошла сестра с бокалом шампанского и протянула его мне.
– Классная вечеринка, правда? – улыбнулась она.
Дамиан остался дома с Итаном, и я очень им обоим завидовала. Мы с сестрой находились здесь уже около двух часов. По меркам мероприятий высшего света — маловато, по моим меркам — вечность. Уж лучше шоппинг. Там хотя бы никто не оценивает тебя, словно корову на ярмарке. По крайней мере, не так очевидно.
От имён известных в Сан-Франциско людей кружилась голова, хоть я и вовсе не запоминала их. Зато Рэйвен общалась с каждым, кто заводил с нами разговор, так, словно знала этих людей с самого рождения. Наблюдая за мило щебечущей сестрой, я узнавала её с совсем другой стороны.
– Чудесное платье, миссис Блейк. Вы словно вся сияете…
– Мистер Дюбуа, приятно вновь увидеться с вами. Как поживает ваша супруга?..
– Да, я тоже считаю, что современная музыка никак не в силах заменить такую прекрасную классическую…
Я едва не хмыкнула, услышав это. Занятно было бы, наверное, этим господам и дамам хоть раз услышать, как Рэйвен вопит под оглушающие басы рок-групп. Да, согласна, довольно странное сочетание — юриспруденция, классическая одежда и «High way to hell», «Kill it tomorrow» и так далее. Это почти то же самое, как серая мышка и пистолеты с ножами. Ну, вы понимаете, да?
– Кэтти, ты же сама знаешь…– я кивнула, не дав сестре договорить. Здесь каждый ходит со своей маской. Нельзя позволить себе быть грубой, невежественной, нервной, сердитой. Нельзя испытывать настоящие чувства и эмоции. Слащавость и лесть — вот, что устилает дорогу наверх. Чего уж греха таить, наша сеть фирм не расширилась бы, не будь у Рэйвен достаточно ума и умения тонко чувствовать, как и что говорить. Истинный дипломат, прекрасно знающий, как держать баланс между откровенной лестью и любезностью. Иногда мне кажется, что стоило бы кое-чему у неё поучиться, но потом приходит осознание, что мне и в своей шкуре неплохо живётся.
– Позвольте представить вам мою сестру, Катарину, – Рэйв явно полюбила игру под названием «Подложи свинью Кэтти». Ничего, с меня станется однажды вернуть должок.
– Мы столько о вас слышали!
– Рады, что вы, наконец, вошли в наше общество!
– Прекрасно выглядите, дорогая!
И я улыбаюсь и киваю, флиртую и развешиваю комплименты, терплю наглые прикосновения мужчин, приглашающих меня потанцевать. Терплю взгляды Купера. Терплю. Терплю. Терплю.
Но терпению тоже иногда есть предел.
– …Классная вечеринка, правда?
Я молча выпила шампанское залпом, поморщилась и отдала бокал удивленной Рэйвен.
– Да, очень. Правда, – я натянуто улыбнулась. – Но у меня есть ещё одно незаконченное дело, поэтому извини меня. Я выполнила твою просьбу. В последний раз, Рэйв, – позволяю впустить в голос нотки предостережения.
Пора сваливать отсюда. На сегодня с меня достаточно золотой шелухи. Хочется поскорее отмыться от прикосновений чужих рук, от приторных улыбок и от ощущения самой себя в роли глупой куклы. Я даже не знала, по какому поводу состоялся сегодняшний вечер, да и был ли вообще повод? Их хлебом не корми — дай покрасоваться, да наладить нужные связи, показать себя, словно скаковую лошадь перед скачками.
Рэйвен смотрела на меня несколько мгновений, затем пожала плечами. Я благодарно кивнула ей и, развернувшись, принялась пересекать шумный зал. Ещё немного — и я буду дома, в своей защитной крепости, окружённая такой желанной тишиной. Пожалуй, можно даже заказать пару коробок пиццы — туго затянутая в тончайший шёлк талия, я уверена, будет благодарна. Однако в этот самый момент жизнь напомнила мне, что можно строить столько планов, сколько угодно — им суждено сбыться только в твоих снах или не сбыться вовсе.
На мою талию посягнула чья-то крепкая рука, обвивая и притягивая к жёсткому, сильному телу, облачённому в строгий смокинг. Уха коснулись чьи-то губы, насмешливо прошептавшие:
– Кажется, я остался последним из мужчин, которые сегодня не имели чести прикоснуться к тебе, дорогая Катарина.
Я застыла, как статуя, ошарашенно хлопая глазами и чуть приоткрыв рот, не в силах пошевелиться. Клянусь, если бы тот самый Змей-искуситель, что подтолкнул Еву к съедению запретного плода, существовал в реальности, его голос был бы точно таким же.
– Что… – мой голос сорвался, и я, тихо кашлянув, повторила: – Что ты хочешь?
Конечно же, это был Купер. Небось весь вечер гадал, как ко мне подойти. А тут я сама попалась — так глупо и случайно.