– А я считаю, есть о чём, – Купер подошёл ко мне и развернул лицом к себе. Я отшатнулась, едва руки мужчины коснулись меня, снова обдавая тело знакомым разрядом, который я отчаянно пыталась забыть, но похоже, что мои попытки были тщетны: по коже побежали мурашки, а сердце издало судорожный вздох — совсем как раньше, только вот раньше к этим чувствам не примешивалась колкая боль. Во время танца я практически не замечала своих ощущений, словно околдованная атмосферой, но сейчас, когда оказалась на свежем воздухе, в окружении звуков большого города, каждое прикосновение мужчины ко мне задевало самые сокровенные струны души.
– Не трогай меня, – прошипела я. – Чего ты хочешь?
– Правды. Я считаю, за столько лет я её заслужил.
«Чёрт! Я не хочу причинять тебе ещё больше боли, почему ты просто не оставишь меня в покое?!»
– Хорошо, – вопреки крикам разума, я сдалась. – Заслужил. Вот только правда тебе не понравится, Брэндон. Совсем-совсем не понравится.
– Почему ты сбежала? Почему пропала? Пять грёбаных лет я ждал! – взорвался мужчина, становясь тем Брэндоном Купером, которого я давно знала. – Катарина, пять чёртовых лет прошло, и не было ни дня, чтобы я не задавался всеми этими вопросами! Что тебе было не так? Что с нами было не так?!
Как же разительно Брэндон сейчас отличался от того мужчины, с которым Фиби-Кошка ещё вчера разговаривала в парке. Впрочем, я почти не сомневалась в том, что на нём была излюбленная маска каменного равнодушия. Сейчас она слетела, так что я имела возможность лицезреть все чувства, что снедали его всё это время. Они мало чем отличались от моих, если честно. Вот только в этой истории злодеем была я. А он был героем, который открылся злодею, чтобы потом быть преданным — так непонятно и нелепо. И неважно, чем пожертвовал злодей ради героя. Факт остаётся фактом: я его бросила. И сейчас как следует собираюсь потоптаться на остатках его сердца.
Благими намерениями вымощена дорога в ад. Это правда.
– Всё! – закричала я в ответ. – Всё было не так! Да, я бросила тебя! Потому что не любила, ни черта не любила, понимаешь? Не могла! А ты вечно был рядом, как приклеенный!
Девочка внутри меня упала на колени, протягивая руки Зверю, сидевшему внутри мужчины. А Зверь, яростно рыча, отступал в тень, и в его взгляде явственно проступала огненная ненависть вперемешку с отточенной болью.
Услышав слова, вылетевшие из моего рта, Брэндон застыл, изумлённо глядя на меня. Я могла только догадываться о том, что происходит в его душе. То же, что и у меня. То же, что и все эти чёртовы пять лет. Глаза мужчины стали практически чёрными, на скулах заходили желваки, руки сжались в кулаки так сильно, что вены натянулись, словно струны, и было очевидно то, что он еле сдерживает себя в руках.
– Я ушла, потому что по-другому было нельзя, – продолжили мои губы, несмотря на клубившийся где-то в районе солнечного сплетения страх. – И сказать боялась, боялась, что не поймёшь.
Это лишь полуправда, однако на большее я не способна. Не способна, потому что одно лишнее слово — и всё пойдёт прахом. Весь мой выстроенный план, базирующийся на безопасности этого человека, может покатиться к чертям собачьим. Поэтому, чтобы не ляпнуть чего-нибудь ещё, я закусила губу до крови. Физическая боль заставляет сосредотачиваться на ней, а мне сейчас это на руку.
– Я тебя когда-нибудь к чему-нибудь принуждал? – тихо спросил Брэндон. Его глаза пылали, как два дьявольских огонька. – Хоть раз пошёл против тебя и твоих желаний?
«Нет. Ты просто нагло забрался в мою душу, а затем в сердце, и не желаешь оттуда убираться.»
– Нет, – вторя разуму, сказала я, и порыв ветра хлестанул меня по лицу. – Не заставлял. Но это был наилучший выход.
– Да, провести самое лучшее время вместе, затем обманом исчезнуть, а теперь вернуться и нести всю эту херню, – едко и горько проговорил Брэндон, сверля меня взглядом. На какой-то миг мне показалось, что вместо этого взрослого мужчины в смокинге передо мной стоит парень с растрёпанными волосами и в кожаной куртке. Я изо всех сил пыталась сдержать слёзы, но одна предательская слезинка всё же покатилась по щеке. Брэндон мгновенно дёрнулся ко мне.
– Нет, – я отошла ещё дальше от мужчины, выставив руки в защитном жесте. Маленькая часть меня отметила, что будь ему всё равно, он бы не стал делать попыток подойти ближе.
– Не подходи. Это не нужно ни мне, ни тебе. Просто прими правду такой, какая она есть, Брэндон, и живи своей жизнью. Пожалуйста, – всё же сорвалось с моих губ умоляюще. Купер скрестил руки на груди, снова надевая маску равнодушия и говоря:
– Катарина, ты мне врёшь. Ты сейчас вовсе не искренна со мной.