Внутренне я печально улыбнулась и покачала головой. Когда-то упрямый парень теперь стал упрямым мужчиной. Купер, чёрт побери, как же заставить тебя отказаться от меня? Я так хочу, чтобы ты был цел и невредим, а со мной ты будешь ходить по краю. Как будто мне мало сестры, племянника и Мариссы. Одновременно всех защитить я не смогу, пусть хоть ты будешь подальше от всего этого! А вместо этого ты только усложняешь мне задачу, сам того не зная. А знать тебе нельзя — ринешься ведь в самый эпицентр, защищая меня.
На меня накатила такая усталость, что захотелось рухнуть на холодную землю и больше не подниматься. Издав тяжёлый вздох, я спокойным тоном родителя, объясняющего своему ребёнку, что такое хорошо и плохо, сказала:
– Я говорю правду, просто ты не хочешь ее слышать, Брэндон.
Мой тон очевидно только разозлил Купера.
– Тогда почему ты носишь кулон, который я подарил тебе? – в подтверждение слов взгляд Купера опустился на мою грудь. Я задохнулась и машинально сжала в руках цепочку, на которой висел кулон в виде золотого ключика.
«…Теперь только у тебя есть ключ от моего сердца. Оно всегда принадлежит тебе, где бы ты ни была…»
Вот чёрт. Конечно, заметил. А я и забыла, что он сейчас на мне, настолько привыкла к нему, что даже не чувствовала. Носила, не снимая. Целовала и обливала слезами в минуты самой острой тоски.
– Потому, что я девушка, и мне нравятся украшения, – ляпнула я первое, что пришло в голову. – И не имеет значения, дарит ли мне их кто-нибудь или же я сама покупаю.
На такую идиотскую отмазку не повелась бы даже я, не то, что Купер. Особенно если учесть, что когда-то я ему прямо сказала, что не люблю носить украшения. Да, очень тяжело лгать тому, кто знает о тебе если не всё, то очень многое.
– Скажи мне ещё раз, прямо в глаза, – зарычал мужчина и, подойдя вплотную ко мне, крепко схватил за плечи, не давая даже пошевелиться. – Скажи, что играла. Скажи, что всё равно. Скажи, что не любишь. Скажи это, глядя мне в глаза, чёрт бы тебя побрал!
Бушующий грозовой океан приблизился к моей Вселенной настолько, что она затряслась. Внешне же я оставалась непоколебимой, прилагая к этому все усилия.
– Я… – судорожный вдох.
– Тебя…. – ещё один.
– Не люблю… – и ещё.
– И не любила, – резкий выдох. Кажется, будто весь мир замер в эти мгновения, осуждающе глядя на меня, и внутри в который раз всё обрывается.
Зверь прячется глубже во тьму, и руки моей внутренней девочки беспомощно падают вниз. Серебряные слёзы струятся из её глаз и, падая на мраморный пол, разбиваются вдребезги.
Мы смотрим друг другу в глаза несколько секунд, затем Брэндон резко отталкивает меня и с ледяной ненавистью шипит:
– Что мешало тебе сказать мне это тогда, сразу?
Подъехало такси. Как вовремя. Еще немного — и я уже была готова упасть на колени перед мужчиной, позорно расплакаться и сказать ту самую правду, которую не могла сказать никому, кроме Рэйвен и Мариссы, а это означало только одно для человека, которого я любила так сильно, как никого и никогда из мужчин: возможное обречение на смерть. Попытка уже была. Больше такого не повторится.
Я подошла к машине, открыла дверь:
– Я не могла.
И села на мягкое сиденье, захлопнув дверь, отрезая Брэндона от себя — возможно, теперь уже навсегда.
Такси плавно двинулось вперёд. Я закрыла глаза. Руки тряслись, внутри всё бушевало и хотелось крушить и ломать всё вокруг. Чёртова жизнь, почему она такая жестокая?
– Куда вас отвезти, мисс? – таксист вторгся в мои внутренние переживания.
Я открыла глаза, смаргивая слёзы, которые снова появились, будто из ниоткуда.
– Пожалуйста, можете просто покатать меня по городу? Я заплачу вдвойне.
– Без проблем, мисс.
Машина набрала скорость, и вскоре Брэндон остался далеко позади. Я ни разу не оглянулась.
Отреза́ть, так отрезать. Нельзя вечно возвращаться и причинять боль и себе, и ему снова и снова.
«Так будет лучше. Так будет лучше. Так будет лучше.»
Мантра, которую я повторяю вот уже пять лет.
Глава 7.
Катарина.
– Милая моя, да ты сдвинулась? Даже не проси!
Вот уже с четверть часа я уговаривала своего лучшего друга-доктора помочь мне. Моё утро началось в больнице: Джаред делал мне шлифовку моих шрамов. Процесс был довольно болезненным, потому что я совсем отвыкла этим заниматься, и тем не менее, физическая боль была проще, чем боль душевная.
– Джаред, это только на время посещения всяких вечеринок, для отвода глаз, – я сделала умоляющее лицо, но друга это не убедило.
– Ну нет, давай будем называть вещи своими именами: ты хочешь задеть господина Купера, – хмуро сказал Джаред, завершая работу на моём бедре и откладывая в сторону лазерный аппарат. – Только зачем? Я не понимаю. У него же вроде как невес…