– Всё хорошо.
А когда я вышел в туалет, то в холле заметил что-то белевшее на столике. В полутьме, никем не видимый, я подошёл и взял в руки лежавший на столике конверт. На нём не было ни марок, ни обратного адреса, но внутри оказалось письмо с этими несколькими словами, от которых в моё сердце, казалось, воткнули нож.
Я сразу понял, от кого это письмо. Перечитав его ещё раз десять, пристально уделяя внимание каждой букве, будто от этого мог получить больше информации, положил письмо обратно и вернулся в гостиную. Руки жгло ещё несколько часов, будто вместо письма я держал раскалённые угли. Но я не подал виду дабы избежать неудобных вопросов. Однако сомнения начали грызть внутренности.
Никто не сбегает без причины. Вдобавок ко всему слово «жива» приносило ощущение непонятной тревоги. Разве близкие родственники могут быть настолько лаконичными? Почему бы не написать «всё хорошо»? Почему именно это слово? Почему письмо было без обратного адреса и без почтовых марок? От стольких вопросов кружилась голова.
Я не знал жизни Катарины до переезда в Сан-Франциско. Она и её сестра тщательно оберегали своё прошлое, не позволяя никому туда лезть, а я когда-то дал обещание как девушке, так и самому себе, что не буду копаться в нём, не буду ничего выяснять, если на то не будет воли Катарины. А я держу свои обещания, о чём иногда начинаю жалеть.
…– Ты слышишь меня? – вернул меня в реальность Дамиан, который уже стоял возле двери, ожидая меня.
– Не переживай, – усмехнулся я, чувствуя, как глаза застилает привычный лёд. – Я уже не маленький мальчик, который не в состоянии справиться с эмоциями.
Дамиан посмотрел на меня так, будто крайне сомневался в этом, однако лишь кивнул и более не сказал ни слова. Мы вышли из моего кабинета и направились в «Роял Гарден», и по дороге я готовил себя к тому, чтобы не сорваться и не испортить день рождения своего лучшего друга.
* * *
Шёл уже пятый по счёту бокал с виски. Надеюсь, бедное стекло выдержит силу моего обхвата и не разлетится на чёртовы осколки. Моё самообладание трещало по шву, и ко мне никто не решался подходить, кроме Киры, которая, казалось, не замечала моего взвинченного состояния.
– Гляди-ка, – девушка дотронулась до рукава моего пиджака. – Твой крестник, кажется, ни на минуту не хочет отходить от своей тёти. Это так мило!
– Вижу, – процедил я, стараясь контролировать себя. Очень, мать его, мило. Один вид Катарины, сидящей на корточках перед маленьким мальчиком, который обнимал её за шею, вызывал во мне бурю противоречивых чувств. Пять лет назад я видел, как Кэтти смотрела на детей — словно они были призраками и проходили мимо неё. А теперь в её изумрудном взгляде плещутся нежность и тепло, а пальцы с такой заботой касаются тёмных кудряшек, словно мальчик сделан из хрупкого фарфора.
«У нас тоже могли быть дети.»
Иногда мне даже было интересно, какими они могли бы быть. А теперь я уже знаю точно: никакими.
– А это… – не унималась Кира. – Это её парень? Какой симпатичный.
В это время к Катарине и Итану подошёл высокий медноволосый парень, и я почувствовал, что мои глаза сейчас выпадут из орбит.
« – Брэндон, это Джаред Тэйт, старый знакомый Кэтти. Он доктор, он поможет ей прийти в себя…»
Доктор, значит. Старый, мать его, знакомый. Стало быть, уже тогда…
Я закрыл глаза, сжав бокал так, что он затрещал. Увиденное настолько сильно кольнуло в центр органа, именуемого сердцем, что я даже дёрнулся.
– Милый, ты в порядке? – недоумённо спросила Кира, схватив меня за локоть. – Тебе плохо?
Я чуть было не усмехнулся, закрыв глаза. Нет, дорогая. Мне не плохо. Мне дерьмово. Настолько дерьмово, что хочется достать пистолет и начать пальбу.
«Не ведись на это, – прорычал Зверь внутри, взывая к моему озлобленному разуму. – Держи себя в руках, кретин, здесь же ребёнок.»
И ещё куча гостей, и все ждут банкета, который должен вот-вот начаться.
– Всё хорошо, – я открыл глаза и погладил взволнованную Киру по щеке. Голубые глаза довольно затуманились. А я смотрел в них и видел совершенно другие, как и всегда.
Невероятным усилием воли я заставил себя больше не смотреть в сторону влюблённой и счастливой на вид парочке, но так и не смог заставить себя быть невозмутимым, когда аромат свежего грейпфрута скользнул по моим ноздрям в непосредственной близости от меня. Развернувшись, увидел, как Катарина, вежливо кивнув Кире и не обращая внимания на меня, двинулась в сторону дамской комнаты. Выждав несколько минут, я незаметно направился за ней, чтобы подождать её у выхода, и, когда дубовая, позолоченная дверь распахнулась, с силой схватил девушку за локоть, прорычав: