Сейчас это уже был взрослый мужчина — широкоплечий, высокий, со стальным взглядом, от которого по телу побежали мурашки несмотря на то, что я видела его лишь через экран.
– Не поделитесь секретом? Как при такой конкуренции вы всё-таки берёте верх? – допытывалась Элис Брайт. Брэндон хохотнул, и его смех отозвался болью в моём сердце. Не осознавая, что делаю, я отбросила недоеденное яблоко в сторону, подошла к телевизору, опустилась перед ним на колени и прислонила ладонь к экрану, не обращая внимания на потрескивающее на коже статическое электричество.
– Что ж, могу сказать, что всё это происходит благодаря усердной работе и уверенности в успехе. Наши работники выполняют всё, что от них требуется, они трудолюбивы и упорны. Поэтому успех компании — это успех всех, кто работает в ней, — даже голос изменился, кто бы мог подумать. Или мне так кажется, потому что я не слышала его столько времени?...
– Вы превзошли своего отца, – восхищённо сказала девушка.
Я увидела, как по лицу Купера скользнула едва уловимая тень. Вряд ли корреспондент её заметила, но для меня это было видно невооружённым глазом.
– Думаю, все дети рано или поздно превосходят своих родителей. Мы растём, становимся лучше, умнее, анализируем ошибки своих предков и стараемся их не повторять…
Так говорил Брэндон на экране телевизора. А Брэндон в моих воспоминаниях твердил иное:
«Мою мать убили из-за моего отца. Он не был в состоянии защитить её… И я не хочу повторять этой же ошибки, не хочу, чтобы Кэтти была в опасности…»
Когда-то эти слова услышала от своего напарника Фиби-Кошка. Когда-то этот человек доверял ей свои мысли, даже не подозревая, что, говоря о Катарине Дерри, говорит это самой Катарине Дерри.
«…Я хочу защитить её от всей грязи, что окружает меня…»
Да, Брэндон. И я тебе в этом очень помогла, сбежав и разорвав всё, что нас связывало.
Не в силах больше смотреть на такое близкое и одновременно бесконечно далёкое лицо человека, который закрался в моё сердце и прочно там поселился, я застонала и выключила телевизор. Тишина давила на мозг. Я сидела на полу и кусала губы, слушая хаотичные мысли, которые роем носились в моей голове.
Конечно же, я знала, что Брэндон остался здесь, и что у нас есть все шансы встретиться в одном городе. За все пять лет я лишь изредка общалась с ним по смс, да и то — под видом Фиби-Кошки, его бывшей напарницы. Это было, по крайней мере, хоть как-то безопасно, и действовало, как бальзам на израненную душу. Слабый, но бальзам. Знать, что он жив, что с ним всё хорошо, что он поднимается выше, а боль… Она, наверное, пройдёт когда-нибудь.
Я знала, что будет тяжело его увидеть, пусть даже и на экране телевизора. Но не думала, что настолько. Ещё в детстве я уяснила, что упасть с велосипеда и истекать кровью не так больно, как сдирать засохшую кровяную корку с раны. Точно так же и сейчас — почему бы мне не остаться где-нибудь в других странах, не начать новую жизнь и не постараться справиться с удушающей пустотой и бесконечным чувством вины? Но…
Я вернулась не просто так. Спайдера мне так и не удалось найти, хотя я копнула очень глубоко (не без помощи Большого Босса и его связей, конечно). С тех пор, как у меня не осталось выбора, и пришлось покинуть ставший родным город, от этого ублюдка не было ничего: ни писем с угрозами, ни проверочных звонков с тишиной, никаких сюрпризов. Хотя, несомненно, он был в курсе моих действий. Я знала это наверняка. Но за пять лет ничего не случилось. Назревает вопрос: эта сволочь играется мной или же у него зреет какой-то план? Хороший, должно быть, раз занимает столько времени.
Внутри полыхала злость на себя за то, что приняла правила игры Спайдера, что причинила боль своим близким, пошла на поводу у своего страха. Конечно, в тот момент, когда я получила явственную угрозу, у меня были связаны руки. Кто знает, что было бы, останься я тогда? Вряд ли я была готова к последствиям. А сейчас… Сейчас я поняла, что не хочу прожить всю жизнь в качестве убегающей мыши, и решила вернуться и попробовать начать новую жизнь, запихнув девочку-официантку на самую далёкую и пыльную полку в моём «скелетном» шкафу.