Сейчас я ненавидел себя, наверное, больше, чем когда-либо, ощущая дрожащее и напуганное хрупкое тело в кольце своих рук.
«Don’t let me down…»
Прости, Кэтти. Я снова облажался.
Катарина.
Я не помню, что было далее тем вечером. Я не помню, как оказалась дома. Словно кто-то, наверняка решив пожалеть мой находящийся на грани разум, нажал на кнопку, и всё отключилось.
Придя в себя уже в своей комнате, переодетая в домашнюю одежду, я обнаружила рядом перепуганную и злую Рэйвен с раскрасневшимися щеками. Она-то и рассказала, что Купер привез меня домой без сознания. И только потом удосужился позвонить Рэйвен и без особых подробностей рассказать о случившемся.
– Не думала, что он поведёт себя, как последняя скотина, – голос сестры дрожал от злости. Мне было странно видеть её такой: обычно плохие эмоции Рэйвен предпочитала давить на корню и без свидетелей.
– Остынь, Рэйв, – едва слышно сказала я, зябко кутаясь в одеяло.
– Да уж, конечно, – прошипела сестра, вскакивая. – Я начинаю думать, что ты была права.
Я шмыгнула носом и вопросительно взглянула на нее.
– В том, что у Купера одно полушарие кануло в Лету.
Вопреки разбитости и желанию зарыться в одеяло и поплакать, я фыркнула от смеха. Взгляд Рэйвен смягчился, сестра снова села рядом и обняла меня.
– Постарайся поспать, хорошо? Я останусь здесь.
Когда Рэйвен выходила из спальни, я окликнула ее.
– Рэйв.
– Что?
Я сглотнула и опустила глаза.
– Прости. За то, что испортили вам с Дамианом праздник.
Рэйвен вздохнула, кивнула и вышла. Я откинулась на подушки и закусила губу. К глазам снова начали подступать слезы. Чёртов Брэндон. Сколько раз я уже прокляла тот день, когда мы с ним встретились и наши пути пересеклись, чтобы сломать наши жизни.
В ту ночь я так и не смогла заснуть, заходясь в тихом плаче, трясясь в ознобе и вновь переживая события, произошедшие десять лет назад. Помимо всего прочего, после такого стресса мой организм сдался, и я заболела. Температура была очень высокой, перед глазами всё плыло, тело ломило, и озноб не проходил несколько дней. Бедная Рэйвен ухаживала за мной, как могла, всё просила меня поехать в больницу, но я отчаянно мотала головой, цепляясь за простыни, как за спасательный круг, и сестра позвала Джареда, который сначала пожалел меня, потом отчитал, как школьницу, диагностировал обычную простуду на нервной почве и, затарив аптечку нужными лекарствами, ушёл, пообещав периодически приходить и осматривать меня. Нужды ехать в больницу не было, потому что мой лучший друг был моим персональным доктором.
Поэтому я просто лежала, закутанная в несколько одеял, иногда плакала, но потом, когда все слёзы кончились, просто молчала, глядя в окно, на чистое декабрьское небо, мечтая, что когда-нибудь всё изменится, и я заживу спокойно где-нибудь далеко-далеко, за пределами всего этого кошмара.
А мой личный кошмар не желал оставлять меня. От цветов, заполонивших наш дом, хотелось задыхаться. Я твёрдо сказала сестре не тащить их в мою комнату ни при каких обстоятельствах. Телефон отключила и запретила Рэйвен пускать Брэндона даже на порог. После того, что было, у меня не было сил видеть его, не говоря уже о том, чтобы простить. Рэйвен и сама не горела желанием видеть Купера — его поступок по отношению ко мне и испорченный день рождения Дамиана сказался на их дружбе довольно сильно.
Но всё-таки это не остановило его. Потому что, когда однажды я вдруг проснулась посреди ночи, по телу пробежала дрожь. Взгляд сразу отыскал в полутьме, освещаемой только луной, высокую тёмную фигуру в кресле напротив моей кровати. Я потрясла головой, надеясь, что это очередной кошмарный сон.
Увы, это была суровая реальность. Поэтому я просто вымученно вздохнула:
– Господи, опять ты. Что мне сделать, чтоб ты от меня отстал, Купер?
Глаза цвета грозового океана мягко блеснули в темноте.
– Например, скажи, что́ это было тогда, тем вечером?
Вспоминать тот вечер не хотелось абсолютно, но куда там. Всегда есть кто-то вроде этого индюка напротив, кто припомнит тебе те моменты, которые отчаянно хотелось бы стереть из памяти.
– У тебя ранний склероз? Рекомендую попить таблетки для улучшения памяти.
Голос Купера понизился.
– Не держи меня за дурака.
– А за кого тебя держать, если ты и есть дурак?
– Катарина, я повторяю свой вопрос. Что это было?
Я фыркнула и съязвила:
– Ты стал свидетелем небольшой истерики, поздравляю, теперь ты посвящён в секретный круг под названием «девочки тоже умеют плакать».
– Чёрт бы побрал тебя и твои идиотские шуточки, почему ты так напугалась?! – рыкнул мужчина, и я вжалась в спинку кровати, поднимая одеяло. – Вот, опять ты так делаешь.