Брэндон тихо рассмеялся и со словами «вот же язва» почти бесшумно вылез в окно и исчез.
«Господи, там же высоко!»
Я быстро вскочила с кровати, не обращая внимания на лёгкое головокружение, подбежала к окну и выглянула на улицу.
– Бу! – Брэндон резко возник перед моим лицом, и я испуганно отпрянула, негромко вскрикнув:
– Дурак!
– Волнуешься за меня? – поддразнил мужчина, опершись на подоконник.
«Вот я идиотка, там же дерево растёт.»
– Вовсе нет!
– Тогда почему выглянула? – приподнял бровь Купер. Я закусила губу.
«Потому что идиотка.»
Взгляд Брэндона опустился на моё горло, а затем скользнул по рукам и потемнел. Я обхватила себя за плечи. Конечно, заметил. Светло-фиолетовые отпечатки его сильных пальцев на моем теле до сих пор свидетельствовали о том, что́ бывает, когда теряешь контроль над собой.
– Я кретин, – едва слышно сказал Купер, протягивая руку и легко касаясь моего горла. На этот раз я не сказала ни слова, и даже не отстранилась. Взгляд Брэндона ясно дал понять, как сильно он сожалеет о содеянном и терзает себя. Мне был знаком этот взгляд — я до сих пор видела его в зеркале вот уже на протяжении десяти лет.
Мы молча смотрели друг на друга, пальцы Купера невесомо гладили мою шею и плечи, едва касаясь, а затем я вдруг поняла, что лицо мужчины находится в опасной близости от моего.
– Не… – я не договорила. Брэндон одной рукой притянул меня к себе и быстро поцеловал, затем отстранился и с довольной улыбкой мягко оттолкнул.
– Иди спать, зеленоглазая. Ты вся горишь.
Я замерла, не в силах пошевелиться. Это что такое сейчас было?
– Я могу собственноручно уложить тебя. Думаю, тебе понравится, – Купер многозначительно поиграл густыми бровями.
– Хам! – я отмерла и отошла в спасительную темноту комнаты, буквально заставив себя сделать это.
Брэндон подмигнул мне и снова исчез. До меня донеслись его последние тихие слова:
– Перестань уже обманывать саму себя.
Я легла в постель и провела пальцами по губам, до сих пор хранившим тепло губ мужчины.
«И вовсе я себя не обманываю, глупый. Я пытаюсь обмануть ТЕБЯ. Вот только ты никак не желаешь поддаваться этому, усложняя мне задачу…»
Стоит ли говорить, что после всего этого я так и не смогла уснуть, проворочавшись до самого утра, утонув в бесконечных диалогах внутри головы. Одна часть меня кричала, что я должна перестать бороться с чувствами. Другая же часть меня — та самая, которая, как ни странно, была ещё способна рассуждать логически и находилась в здравом рассудке, — уверяла, что жизнь дорогого мне человека гораздо выше всяких чувств, пусть даже и взаимных.
А я…
А я не знала, что мне делать. Но в одном была уверена точно: Брэндон Купер тоже обманывает самого себя. В этом мы друг друга стоили.
[1] Hanna Ferm and LIAMOO — Hold you.
Глава 8.
Глава 8.
– Всё должно пройти по-тихому. Не облажайся в этот раз. Снова.
За закрытыми дверями кабинета происходил разговор, который никем не мог быть подслушан. Точнее, так думали разговаривавшие. Но не стоит забывать, что помимо людской расы в природе существуют также силы, которым неподвластны человеческие попытки что-то скрыть. Всегда есть тот, кто видит и слышит то, что должно, по мнению некоторых, содержаться в тайне.
– Не подведи меня. Иначе ты сам знаешь, что будет.
Низкий голос отдавал металлическими нотками; в нём была практически осязаема безграничная власть, коей говоривший обладал. Его собеседник — высокий, широкоплечий, лысый мужчина с колючим взглядом — прекрасно помнил, как дорого ему обошлась прошлая ошибка. Настолько дорого, что теперь вместо роскоши, к которой он привык, вместо всего нажитого легальными и нелегальными путями, ему приходится довольствоваться малым уголком. Если снова облажается — его следующим пристанищем станет узкое отверстие глубоко под землёй. После первого провала он вполне мог бы уже занять это отверстие, но отчего-то Бездушный, как он называл того, с металлическими нотками в голосе, решил продлить его существование ещё на некоторое время, а точнее — на пять грёбаных лет, каждый день из которых он бегал по мелким поручениям, как сопливый щенок, когда ещё, казалось, не так давно его знали и боялись многие.
– Я понял.
– И постарайся сделать всё быстро. Время — деньги. Мои деньги, а ими я не привык разбрасываться без особой надобности.
Лысый склонил голову в уважительном жесте, хотя внутри ему хотелось, чтобы Бездушный как можно быстрее сгорел в аду, и вышел из кабинета, а оставшийся в гордом одиночестве мужчина отклонился на спинку кресла и прикрыл поблёскивающие ледяными искрами глаза, довольно улыбаясь: