Далее незапланированный ужин прошёл в тишине, мешало только повисшее в воздухе напряжение, наэлектризованными шариками пробегавшее по нашей коже, оставляя следы от бесконечных мурашек. Дождь всё не утихал, стучась каплями в панорамные окна, и сквозь тёмную пелену ничего не было видно. Я ела медленно, кусок с трудом лез в горло, а буравящий взгляд Купера, казалось, выжигал меня изнутри невысказанными фразами. Долго это напряжение не будет длиться. Взорвётся, обязательно рассыплется осколками, ранящими и без того измучанное сердце. Закончив ужин, я собиралась было уехать домой, несмотря ни на что, но Купер пресёк мои попытки на корню, твёрдо заявив, что сегодняшнюю ночь я провожу здесь.
– Достаточно на сегодня приключений, – сказал мужчина, принимаясь загружать посудомоечную машину. – Можешь занять гостевую комнату на втором этаже.
Наверное, ту самую, в которой раньше жила Элизабет. Интересно, как у неё дела? Какая-то часть меня скучала и по ней тоже. Сестра Купера мне нравилась. Жаль, что мы так и не стали близкими подругами. А может, к лучшему. Подруга из меня дерьмовая.
Я молча поднялась на второй этаж, подошла к нужной комнате, взялась за ручку двери, однако так и не открыла. Комната Купера была прямо напротив, и словно манила меня, безмолвно звала к себе. Умом я понимала, что это плохая идея, очень плохая. Не следует идти к прошлому, даже если оно зовёт тебя, но ведь я уже у него в гостях. Не будет же ничего криминального, если я просто взгляну?...
В комнате Брэндона было темно, но мерцающие отблески высотных зданий напротив позволяли видеть очертания. Вроде бы ничего не изменилось, даже запах остался прежним — запах Купера: вишнёвый табак и цитрус. Запах, преследовавший меня везде и всюду. Даже сейчас от моей одежды исходит тонкий запах апельсина. Или мне снова чу́дится?...
Я подошла ближе к огромному панорамному окну и коснулась прозрачного стекла. Внутри проснулось чувство одиночества, и я потёрла ладонью лоб. Нормальным людям хочется тепла и спокойствия. А мне хочется поскорее разделаться со Спайдером, стереть его с лица земли. Нормальным людям снятся обычные сны, а мне снятся трупы, либо горящие в огне, либо танцующие со мной жуткие танцы смерти. Нормальные люди могут быть с теми, кого любят. А я не могу, потому что тот, кого я люблю, может сгинуть вместе со мной. Или без меня, но по моей вине. И я не знаю, что хуже.
Спиной я вдруг почувствовала присутствие. Чёрт, вот тебе и «просто взглянула». Сколько я уже торчу в комнате, где не должна находиться? В доме, где мне не место? Почему я вообще не могу проявить элементарную силу воли, собрать свои шмотки и просто свалить, несмотря на вопли человека, стоящего сейчас позади меня?
– Кэтти? – нарушил молчание Брэндон. – Ты в порядке?
Я усмехнулась, но промолчала, даже не обернувшись. Нет, Брэндон. Я в полном беспорядке, и уже довольно давно. Но тебе об этом знать незачем.
Не дождавшись моего ответа, Купер подошёл ближе, и теперь я ощущала тепло его тела. Пальцы мужчины легко дёрнули прядь моих влажных после душа волос.
– Всё хотел спросить, почему ты перекрасилась?
Я пожала плечами.
– Просто сменила имидж.
И на этот раз это была правда. Однажды я просто зашла в первый попавшийся салон красоты блондинкой, а вышла оттуда прототипом Русалочки. Но обновление имиджа не помогло мне обновить свою жизнь.
Пальцы Купера от моих волос перебрались к плечам, и я инстинктивно дёрнулась. Кажется, пора делать ноги. Нам обоим нужно отдохнуть.
Я медленно повернулась и застыла. Лицо Брэндона было так близко к моему. Слишком близко. Надо скорее включать здравый смысл.
– Я…
– Тш-ш-ш, – Купер приложил палец к моим губам, заставляя их послушно сомкнуться. – Не говори ничего. Не сейчас. Не сейчас, когда ты здесь, и я могу тебя не только видеть, но и касаться. Чёрт возьми, Дерри, неужели я сплю, и это очередной дурацкий сон с твоим участием?
Изнутри вырвался рваный вздох. Разумом я понимала, что нельзя этого делать, ведь столько сил было потрачено на то, чтобы оттолкнуть мужчину. Я не должна была снова причинять ему боль. Но…
Проклятые чувства под воздействием атмосферы прошлого постепенно взяли верх над разумом и послали его к чертям подальше. Здравый смысл, говорите? Ха-ха.
Повинуясь внутреннему порыву, словно кто-то овладел моим телом, отодвигая все заслонки, мои руки обхватили шею мужчины, и я робко поцеловала его — легко, едва касаясь своими губами его губ. Брэндон с шумным выдохом отпрянул и посмотрел мне в глаза с удивлением, недоверием, страхом и, что самое ужасное, — с глубоко запрятанной, но всё же выглянувшей на несколько мгновений надеждой.