– Я…Ты…Может…
– Нет, – твердо сказала я (или же это был кто-то за меня). – Пока я чувствую…
«Пока я, чёрт побери, так слаба, что позволяю кому-то другому делать то, что сейчас делаю.»
Брэндон на секунду замешкался. Я отстранилась от него, внутренне борясь со всеми чувствами, что мешали моему разуму быть в центре и управлять моим телом и эмоциями.
– Прости. Мы не должны…Я не…
Договорить я не успела. На меня налетел ураган, сминая в клочья одежду, опаляя кожу поцелуями и объятиями, о которых я мечтала, точнее, запрещала себе мечтать, боясь того, что не смогу, что сорвусь. Но я всего лишь человек, у которого тоже есть чувства. И теперь я не могла им перечить. Теперь они стали сильнее меня, намного сильнее.
Брэндон целовал меня так, будто бы я была его воздухом, его жизнью. И я целовала его в ответ точно так же, упиваясь знакомым ароматом — туалетной воды и его личным, вжимаясь в каменное, широкое тело своим, желая раствориться в нём и навсегда остаться с мужчиной, в его сердце, под его кожей.
Я не помню, как всё происходило. Это было словно во сне. Я не помню, дошли ли мы до кровати или же просто рухнули на пол, да это было неважно. Мы поглощали друг друга, вспоминали, снова изучали всё до последнего миллиметра. Мы вспоминали самих себя. То, что в течение пяти лет пряталось внутри каждого из нас, вышло на передний план и взяло всё в свои руки. Я помню лишь судорожные вздохи, шёпоты, обрывки слов, которые вам покажутся бессвязными, но для нас они имели поистине огромное значение. Мои губы и кожа горели, все мои принципы и запреты разрушились под влиянием рук и языка Брэндона, его броня разбилась вдребезги о мои руки и губы. Существовали лишь мы и только мы, и никого больше. Никаких запретов. Никаких разговоров. Мы были поглощены друг другом, как могут быть поглощены друг другом люди, которые любят друг друга безумной и ненормальной любовью.
– Я скучал, – срывающимся шёпотом повторял Брэндон, с упоением целуя меня в шею. – Как же я скучал, зеленоглазая…
– Я тоже, – изломанным от нахлынувших чувств голосом шептала я в ответ, обнимая мужчину и притягивая его ещё ближе, насколько это вообще было возможно. – Я тоже скучала…Очень…
Купер опрокинул меня на спину, целуя каждый миллиметр моей кожи, особое внимание уделяя пострадавшим сегодня рёбрам. Казалось, поцелуи мужчины имели свойства исцелять — боль отступила, и от неё осталось лишь смутное воспоминание. Я зарылась пальцами в густые волосы Брэндона, чуть потягивая их с тёмным удовлетворением. Купер едва слышно зарычал и снова приник к моему рту, пальцами пробираясь вниз, заставляя меня извиваться от давно позабытых чувств удовольствия и жажды большего. Я укусила его за губу, и мужчина отпрянул, глядя на меня тёмными глазами.
– Играешь со мной, девочка?
Я подалась ему навстречу, скользя пальцами по вспотевшей коже груди.
– Ни в коем случае.
Брэндон внимательно оглядел меня, распростершуюся на кровати. Сильные руки скользили по моему телу, рисуя затейливые узоры на коже, покрытой мурашками. Горячие губы нашли чувствительное место у меня за ухом, и я выгнулась, издав протяжный стон.
Ночь мягко просочилась сквозь окна, окутывая наши тела прозрачным, как слеза, покрывалом, мерцающим от тысяч звёзд на небе, резко очистившемся от непроглядных туч, навеянных непрекращающимся дождём, который внезапно куда-то пропал, растворившись без следа, оставив после себя лишь бриллиантовые капли на оконном стекле. Где-то далеко-далеко светила луна, удивляясь тому, насколько сильными могут быть человеческие чувства, особенно если дать им волю. Наверное, на миг она задумалась о том, бывают ли вообще такие чувства между людьми?...
* * *
Судьба не бросает своих детей. На каждого устремлён ее всевидящий взор. Ничто не стоит на месте; новые линии сплетаются между старыми, узоры постоянно обновляются. Чьи-то пути расходятся, чьи-то только начинают пересекаться. В любом случае ничто не происходит без ведома Судьбы, без её направляющей или разводящей руки.
Задумчиво улыбаясь с высоты своего королевства, Судьба, подперев кулаком щеку, наблюдала за двумя обнимающимися под покровом ночи людьми, долгая разлука которых отнюдь не погасила чувства, а только многократно увеличила их, хотя упрямству этих двоих можно было позавидовать.
– Ваш путь ещё долог и труден, дети, – с материнской озабоченностью проговорила Судьба. – Долог и труден… Но, чтобы дойти до конца, нужно пройти начало и середину.
Где-то далеко стал просыпаться рассвет, а двое только заснули. Спокойно, крепко, даже во сне не отпуская друг друга, тесно сплетясь телами, с еле заметными, уставшими, но счастливыми улыбками на лицах.