– Как же, однако, удивительна человеческая натура, – покачав головой, сказала Судьба, взмахом руки накрывая тела спящих невесомым одеялом, до этого бесформенной лужей валявшимся возле кровати.
Глава 9.
Рэйвен.
Когда Катарина не ответила на мой звонок один раз, я закатила глаза. Моя сестра по большей части своенравна, и, если она не хочет разговаривать, то просто не берёт трубку. Когда я позвонила второй раз и снова услышала бесконечные гудки, внутри начало расти напряжение вперемешку с раздражением. Когда после шестого звонка механический голос сказал: «Телефон абонента выключен», я не на шутку испугалась и сразу же рванула домой, не обращая внимания ни на груды работы, ни на удивлённое лицо секретарши, привыкшей видеть меня постоянно хладнокровной и серьёзной.
Я всегда знала, что на мне лежит ответственность не только за саму себя, но и за мою младшую сестру с пылким характером. И дело даже не в обещании, которое я дала матери, когда та была ещё жива, и не в том, что я старше. Просто Катарина была второй частью моей души. Так было всегда. Мы не были близнецами, но всегда чувствовали друг друга. И даже когда Кэтти пытается закрыться от меня, я всё равно это вижу. И не понимаю. Может, таким образом она старается уберечь меня от чего-то? Но от чего?
Ночью снились дурные сны. Обычно дурные сны мне снятся тогда, когда впереди ожидается что-то плохое. И обычно это связано именно с моей сестрой. Которая теперь не выходит на связь, а учитывая то, что вчера они с Брайаном отправились на «дело», я подозреваю, что что-то пошло не так. Большой Босс, как назло, тоже не взял трубку. Психанув, я всё-таки решила съездить домой, чтобы дать сестре подзатыльник и убедиться, что она жива и здорова, хотя бы частично.
Но в итоге я поцеловала закрытую дверь. Время близилось к полудню, и у меня возникли подозрения, что Катарина вообще не ночевала дома. Хорошо, что у меня с собой есть ключи, а то пришлось бы сидеть возле двери, как бездомная собака. Пройдясь по квартире, я убедилась в том, что сестры здесь не было с тех пор, как она уехала с Брайаном: кровать в её комнате так и осталась нетронутой, а из холодильника ничего не исчезло. Я устало присела на диван в гостиной, задумчиво грызя ноготь на большом пальце. Стрелки на часах тянулись медленно, тишина сводила с ума. Ненавижу быть в одиночестве.
И вот, наконец, входная дверь открылась, и я, вскочив, тут же выбежала в холл, приготовившись рвать и метать. Но, увидев сестру в подавленном состоянии, моя злость, как и всегда, испарилась, оставив место лишь беспокойству.
– Рэйв? Что ты тут делаешь? – устало прислонилась к стене Катарина. Я внимательно оглядела сестру с ног до головы: всклокоченные волосы, бледные щёки, потухшие глаза, поджатые губы. И одежда — вчерашняя, примятая и как будто сырая.
– Где ты была? – слова вырвались в не очень хорошем тоне, и я запоздало прикусила язык, готовясь к очередной борьбе, а Кэтти лишь грустно усмехнулась и покачала головой.
– Делала очередную ошибку, сестрёнка. Как всегда.
Конечно, я сразу всё поняла. Всё, кроме одного.
– Где вы встретились?
Кэтти медленно разулась и, направляясь к себе в комнату, ответила:
– Как обычно — там, где не должны были.
Я вошла вслед за сестрой и присела на кровать, наблюдая, как Кэтти медленно переодевается в домашнюю одежду и забирает волосы в высокий хвост. Надо же, я и не замечала, насколько у сестры впали щёки, обостряя скулы. Болезненный вид Катарины больно кольнул сердце. Вздохнув, я похлопала по одеялу. Кэтти взобралась с ногами на кровать, склонив голову мне на плечо. От неё слабо пахло знакомым вишнёвым табаком.
– Я так устала, – голос Катарины был еле слышным шелестом осенней листвы под ногами. Я погладила сестру по голове и, сглотнув, отважилась спросить:
– По…почему ты сделала это?
Под «этим» подразумевалось то, с кем и как провела ночь Кэтти. Вогнать мою сестру в такое состояние может лишь один человек, и при его упоминании, несмотря на то, что он является частью нашей семьи, у меня начинает сводить скулы.
Когда-то я была уверена, что этим двоим предстоит всю жизнь идти рука об руку, и даже не особо задумывалась над тем, что у каждого из них своя ноша прошлого на плечах. Слишком сложные, слишком противоречивые, слишком огненные характеры, которые имели возможность превратиться в лёд в любую секунду или взорваться яркими искрами, сжигая всё вокруг. И эти люди внезапно нашли друг друга. Я думала, что это судьба. По крайней мере, надеялась на это.
Каждый раз, видя, какими глазами Брэндон смотрит на Катарину, я искренне не понимала, как сестра может не замечать подобного взгляда. Впоследствии я начала осознавать: Кэтти просто не хотела замечать. Потому что боялась. Когда-то ей показали, что такое настоящий страх и какие последствия может иметь неукротимая жажда справедливости. Урок Кэтти усвоила быстро, но по-своему.