И всё же её природное упрямство в какой-то момент уступило другому чувству. Не передать, как я тогда радовалась: наконец-то моя сестра была счастлива, и рядом с ней был человек, готовый лечь костьми ради её счастья. Признаюсь, в глубине души я верила, что Брэндон, возможно, единственный, кому удастся увести Кэтти со смертельного пути мести.
А оказалось наоборот — именно Купер, сам того не подозревая, стал тем самым роковым катализатором, который запустил механизм отмщения с новой силой. До сих пор помню лицо сестры, стоявшей в холле с чемоданом в руке — она была готова сокрушить мир. И вместе с тем в ней бушевал страх. Убойная смесь, которая никогда не доводила до добра. Боги знают, как эти прошедшие пять лет измотали меня, как прочно слово «беспокойство» закрепилось в моей душе, как каждое редкое письмо, приходившее без марок и обратного адреса, обливалось слезами и перечитывалось сотни раз. Но вот она, моя младшая сестра, хрупкая снаружи и невероятно стойкая внутри, сидит рядом со мной, чуть ли не сжавшись в комок, живая и невредимая. Кто бы сейчас мог узнать в ней ту самую Кошку, которая со смехом одолевала бандитов и гоняла на подаренном мною байке по всему Сан-Франциско? Сейчас это была просто моя сестра, сердце которой хоть и было израненным, но всё же билось. Катарина была жива, и это всё, что когда-либо было мне нужно. А счастье…
Я вздохнула и уткнулась носом в красноволосую макушку. Счастье непременно придёт.
В одном я была уверена на все сто: Купер не отстанет от Катарины. Так или иначе он всё равно будет присутствовать в её жизни, даже если ниточки судьбы в конце концов свяжут их с другими людьми. Между ними есть другая нить, которая связывает похлеще стальных канатов. Где бы они ни находились, эта нить будет сиять на фоне остальных ярче огня. И вряд ли в мире есть такая сила, которая может порвать её…
Тело Кэтти дрогнуло: сестра усмехнулась, возвращая меня из мыслей в реальность.
– Осуждаешь?
Как я могла?
– Нет. Просто… не понимаю. Ни его, ни тебя, – выпалила я, хотя имела в виду совершенно другое. На самом деле я не понимала, как такие сильные чувства ещё не стёрли этих двоих в порошок.
– А тут и понимать нечего, Рэйв, – Кэтти посмотрела мне прямо в глаза, и я невольно поёжилась — так много пустоты там было. – Можно заглушить разум, но не чувства. Можно отключить мозг, но не сердце.
Такой ответ немного обескуражил меня. Раньше Кэтти либо упрямо заявляла, что ничего не испытывает к Куперу, либо же просто молчала.
– А что с его неве… – я оборвалась на полуслове. Язык не повернулся напомнить о Кире, зная, насколько болезненно само упоминание этой девушки и её статуса в жизни Брэндона для Кэтти.
«Человеку нужен человек.» Так однажды сказала мне мама, когда я пришла из школы и рассказала о том, что отец моей подружки после смерти горячо любимой жены решил снова жениться спустя несколько месяцев. Подругу эта новость повергла в шок — она не понимала, как можно так быстро найти замену кому-то, кого так сильно любил.
« – Это не замена, милая,» – сказала тогда мама, обнимая меня. – «Когда мы болеем, мы принимаем лекарства. Это способ справиться с болезнью и с болью. Точно так же происходит и тогда, когда безвозвратно уходят те, кого мы любили. Человек лечит человека, понимаешь?...»
Теперь я понимала. Катарина ушла, и Брэндон должен был как-то залечить своё разбитое сердце. Кира была неплохой девушкой, однако я никогда бы не подумала, что место моей шумной и эмоциональной сестры может занять кто-то спокойный и мягкий.
Кэтти прекрасно поняла, о чём я хотела спросить, и лишь пожала плечами, отвернувшись и уставившись в стену.
– А вот это уже не моё дело. То, что было ночью — исчезло. Растворилось с первыми рассветными лучами. Растаяло и унеслось. По крайней мере, для меня.
Я не стала ничего говорить, просто обхватила сестру руками и дала тишине опуститься на нас. На мою руку вдруг упало нечто тёплое и влажное. Слеза. Я закусила губу. Кэтти сидела, не двигаясь, всё так же буравя взглядом стену. А в моей голове внезапно послышались звуки из далёких обрывков туманного сна, что приснился накануне.