Похоронный колокольный звон.
Катарина.
Я знала, что сильно вымоталась. И дело не в физической близости, которая была воистину прекрасна. Как будто бы я вернулась на пять лет назад, и ничего не изменилось. Ощущения оставались теми же: счастливая наполненность, целостность, незыблемость. Пожар, текущий по венам раскалёнными шариками. Мятный туман в голове и ощущение вишни и табака на губах.
Я провела пальцем по ним, чувствуя их припухлость. Сколько поцелуев подарил мне Брэндон? Сотни? Тысячи? Я не считала, полностью отдавшись ему во власть. Сколько нежности он преподнёс мне, взамен забирая всё тепло истосковавшегося по нему тела? Сколько несвязных, но полных любви слов он прошептал, нависая надо мной, щекоча отросшей щетиной мой нос? Был ли он искренен, или это всё было лишь для того, чтобы потом ударить побольнее в желании отомстить и растоптать меня?
Ночью я дала слабину, которую ни в коем случае нельзя было давать. Здесь я облажалась по полной программе. Странно, но сердце, стукнувшись о грудную клетку, благодарно кивнуло. А вот мозг сурово щурился.
Прикусив губу, я перевернулась на спину, уставившись в потолок. Рэйвен немного посидела со мной и ушла на работу, не забыв укоризненно напомнить о том, чтобы я включила свой телефон. Я стыдливо вздохнула: ну вот, снова заставила сестру волноваться. Эгоистка Катарина Дерри, ты играешь не совсем ту роль, которую следовало бы.
Я поставила телефон на зарядку и включила его. На ещё не успевшем толком загрузиться экране высветились пропущенные. Большой Босс, Рэйвен, Брэндон. Увидев последнее имя, я застонала и вновь повалилась на кровать, стукнувшись затылком о подушку. Мобильник ожил в моих руках, и палец машинально нажал на кнопку принятия вызова под тревожные окрики разума.
– Снова убежала, – с укором и раздражением в голосе сказал Брэндон. Телефонная связь потрескивала, но я отлично слышала, как мужчина расхаживает взад-вперёд, явно нервничая и явно с сигаретой в руке.
Я еле слышно усмехнулась. Ну да, убежала. Мне снова повезло: Брэндон спал, как младенец, хоть мне и стоило большого труда выскользнуть из-под его руки, державшей меня, словно в кандалах.
– У тебя это входит в привычку. Сначала говоришь, что никогда не любила, затем горишь в моих руках. Что, чёрт возьми, происходит, Кэтти? Когда люди не любят, они себя так не ведут. Ты постоянно убегаешь, ничего не объясняя. Почему?
Я закрыла глаза и закусила губу, стараясь не разреветься в трубку. С каких это пор я стала плаксой?
«С таких, как позволила себе думать сердцем, а не мозгами.»
– Так будет лучше.
Брэндон издал смешок, наполненный горечью. Даже сквозь расстояние я ощущала этот противный привкус. Казалось, он преследует меня всюду, куда бы ни ступила моя нога.
– Лучше для кого, Кэтти?
– Для всех.
«А главное — для тебя.»
– Что ты можешь знать о том, как будет лучше? – уже злобно спросил мужчина. Я так и видела, как он с силой сжимает телефон в руках. Купера мало что может вывести из себя за краткое время, но я в этом, похоже, преуспела.
– Так надо. И вообще, отстань от меня. У тебя невеста есть, между прочим, – выпалила я, потихоньку становясь самой собой: язвительной и заводящейся с пол-оборота. И снова это противное слово обожгло моё горло. И как так получилось, что эта… Кира не заявилась в пентхаус? Она же должна быть там, вместе с Купером, разве нет?
Брэндон противно хохотнул.
– Что-то ты не подумала о моей невесте, когда кричала моё имя подо мной этой ночью.
Я задохнулась от возмущения и от желания пристрелить этого засранца на месте.
– Почему это именно я должна думать о твоей невесте? Это не я сначала зову девушку под венец, а затем изменяю ей под покровом ночи.
– Однако именно ты всё время упоминаешь Киру. Кстати, как поживает твой парень? – в голосе послышалось отвращение, а я закатила глаза.
«Мой лже-парень, между прочим. Вот только тебе об этом знать необязательно, мистер гад ползучий.»
– Знаешь, Купер, ты всё-таки неимоверный козёл, – прошипела я, а внутри почему-то разлилось тёмное удовлетворение. Похоже, я — чёртова мазохистка. – То, что произошло, было ошибкой. Одной большой ошибкой, которую я больше никогда не совершу. И всё с самого начала было огромной ошибкой. И ты — самая большая ошибка в моей жизни.
Да, злость творит чудеса. Возможно, потом я пожалею о своих словах, но сейчас я готова была растерзать этого засранца своими собственными руками.
– Всё сказала? – ледяным тоном спросил мужчина. Кажется, я чувствую, как осколки этого льда падают мне в уши.