– Джар, ты помнишь… – прошептала я так, чтобы Купер ни в коем случае не услышал. Руки на моей талии сжались.
– Помню, – так же тихо ответил друг. Для Брэндона мы все ещё играли пару — не потому, что я боялась признаться в своей маленькой очередной лжи, а потому, что сейчас было ещё не время. Поэтому Джаред легко коснулся моего лба губами, во всеуслышание сказав:
– Начальник отвезёт тебя домой, я скоро приеду, милая.
Если бы я могла, то издала бы смешок, услышав, как отчётливо хрустнули костяшки Купера.
Брэндон.
Пока Катарину обследовали, я позвонил Хью и отпустил его домой, сказав, что сам поведу машину. Руки тряслись, и, чтобы как-то успокоиться, я закурил. Вид бессознательной девушки и её кровь на моих руках так пошатнули мой почти пришедший в стабильность внутренний мир, что теперь я не мог прийти в себя. Облокотившись на машину, я выпустил кольца дыма в небо и поёжился: зима в этом году, похоже, будет морозная. На воротник моего пальто приземлилась снежинка, мгновенно окрашиваясь в алый цвет: кровь Катарины основательно пропитала мою верхнюю одежду. Почему девушке вдруг стало так плохо? От чего? Я не нагружал её работой, как Элис, стараясь по минимуму появляться у неё на глазах, чтобы мы оба не нервничали попусту, следовательно, это не переутомление. Тогда что?
Страшная мысль внезапно тёмной змеёй скользнула в голове. Вдруг Катарина больна, действительно больна? Чёрт, как я мог не заметить? Ведь видел же, что в последнее время девушка была какая-то заторможенная и бледная. Идиот. Выкинув недокуренную сигарету, я поспешил вернуться в больницу, когда по спине пробежал холодок, словно кто-то за мной следил. Резко обернувшись, я не увидел ничего подозрительного. Мысли о Кэтти прочно заняли всю мою голову, и я в который раз наплевал на интуицию. Когда дело касается девушки, всё остальное автоматически отходит на задний план.
Теперь я стою перед больничной палатой, и ненавистные запахи стерильности и лекарств окутывают меня с головы до ног. Бледная Кэтти лежит на койке, прижимая к носу бинт. И этот… Джаред, её парень, кудахчет, словно наседка, отчитывая девушку, как маленькую.
– …ты ведь не понаслышке знаешь, какая у меня жизнь…
Какая у тебя жизнь, Кэтти? Почему другие о ней знают, а я нет? Почему посторонние люди знают тебя больше, чем я? Незаданные вслух вопросы щекотали горло, но я молчал. Краем уха, прежде чем зайти в палату, услышал что-то про мигрень. Напряжённая внутри струна немного ослабла: я боялся, что будет что-то похуже. Нужно проследить, чтобы эта язва пропила курс лекарств, которые требуются, что я и сказал. Судя по реакции бледной Кэтти, которая даже на больничной койке умудрялась оставаться для меня самой желанной девушкой на свете, ей моё присутствие явно не импонировало.
«Что ж, милая, в таком случае тебе не следовало падать в обморок при мне.»
Естественно, окажись на моём месте любой другой, я бы, наверное, узнав об этом, прострелил бы его башку. Я должен быть рядом с ней. Я и никто больше. Даже этот её чёртов парень, который смеет называть её «милой» и целовать в моём присутствии, мать его!
«Спокойно.»
Зверь внутри меня зарычал, но остался лежать неподвижно, неотрывно наблюдая за парочкой. Доктор, прошептав что-то на ухо девушке, отпустил Катарину и та, еле-еле поплелась к выходу. Я кинул острый взгляд на мужчину и встретил в ответ прищуренный, слегка сердитый взор. Извини, чувак, мне эта заноза дорога не меньше, чем тебе, и, если я принес её сюда, это о многом говорит.
По коридору больницы мы шли молча, но стоило лишь выйти на улицу, я едва слышно пробурчал:
– Даже этот Джаред в курсе твоей жизни.
Кэтти, не оборачиваясь, фыркнула:
– И что теперь?
– Не разговаривай со мной в таком тоне, – мгновенно ощерился я. Катарина мигом обернулась, и мы чуть не столкнулись лбами. В глазах девушки пылал огонь несмотря на то, что Кэтти по всей видимости ощущала ужасную слабость во всём теле.
– А в каком ещё тоне мне с тобой разговаривать? Ты перевернул всю мою жизнь и теперь еще что-то требуешь? Ты не офигел?
Я прижал палец к её губам, и те сердито сомкнулись.
– Во-первых, дорогая моя, начнём с того, что твой рабочий день ещё не закончился, а значит, сейчас я пока что твой босс.
Наверное, не стоило включать говнюка, но я не смог удержаться, как обычно. Позже я ещё об этом пожалею. Кэтти со злостью треснула меня по руке и, покачнувшись, отошла на шаг назад.