Трасса была расчищена от снега, однако, слегка подтаявший, он таил в себе угрозы в виде замороженных участков, попади на которые колесо байка — и тебе конец, если ты недостаточно опытен, чтобы удержать равновесие.
– Какое расстояние сегодня? Чего ожидать?
Любопытство — страшная вещь, однако я знаю, что Майк постоянно придумывает всё новые и новые сложности для разогрева и интереса толпы.
– Расстояние три мили, учитывая погодные условия, – ответил Майк. – Через каждую милю — трюк. После первой мили езда на одном колесе; после второй — трамплин. Не особо большой, но если скорость маленькая, то чревато плохими последствиями. Ну, а после третьей мили, на пути к финишу, после Горбатой Лачуги…
– Горбатая Лачуга? – переспросил я. – Разве там не перекрыли движение?
Майк хитро осклабился.
– Кажется, было дело, но ненадолго. Так вот, после Горбатой Лачуги стоят наши ребята, их задача — выкатить на дорогу горящие бочки, а задача состязающихся — постараться объехать их. Можно срезать, можно делать, что угодно вплоть до устранения соперников.
– Нехило, – присвистнул я. В том, что касается выдумывания стратегий для гонок, Майку нет равных. Когда в заездах участвовал я, такого не было. А теперь это больше похоже на смертельную гонку, гораздо серьёзнее, чем были раньше.
– Кто сегодня на линии? – снова спросил я у Майка. Мужчина пожевал губу, вспоминая.
– Пятеро новеньких, их я не знаю, сопливые вроде ещё. Потом Рэй Бродсон, Картер Мак и во главе, конечно же, Эмметт Рич. Ты ведь знаешь его.
Я усмехнулся. Конечно, знаю. Его знают все в этом районе. Беспринципный, безбашенный, самовлюбленный и жестокий парень. Пятый год приходит первым, срубает огромные бабки. Никому не удавалось его обогнать. Ну, кроме меня. С ним у нас очень натянутые отношения. С тех пор, как я ушел из гонок, мы с ним не пересекались, и пальма первенства перешла к нему. Зверь внутри меня ухмыльнулся: ему не терпелось увидеть лицо этого говнюка, когда я заставлю его глотать дым из-под колёс моего байка на финишной линии.
– Не повезло девочке, придется попотеть, – только и сказал я.
А что я ещё могу сказать, раз нашлась чокнутая самоубийца, которая вместо шопинга предпочитает верную погибель?
Майк фыркнул.
– Шутишь? Попотеть? Да хоть в лепешку разбейся, девчонка и этот удав? Но я поставил на красотку. Чем чёрт ни шутит, – затем Майк поймал мой взгляд и виновато сказал: – Прости, Брэнд. Никто ведь не знал, что ты захочешь принять участие. Тогда все бы, разумеется, поставили на тебя.
Я едва не скривился. Грубое, ничем не прикрытое лизоблюдство. Майк, конечно, был неплохим парнем, однако его умение подмазаться к нужным людям раздражало.
– Деньги меня не интересуют, – произнёс я. Нас вдруг обступил народ.
– Глазам не верю, сам Брэндон Купер собственной персоной, разрази меня гром, – раздался бас, и на меня с медвежьими объятиями налетел Эмори Уилсон, мой старый приятель. – Здорово, чувак! Как жизнь?
Я позволил себе рассмеяться и обнял мужчину в ответ.
– Да нормально. Сам как?
– Да вот, пришли с моей Розой посмотреть на очередной цирк, который этот павлин Рич, несомненно, устроит.
Подошёл Дамиан. Я проинформировал друга, что собираюсь принять участие. Дамиан округлил глаза так, что на какое-то мгновение мне показалось, что они сейчас выпадут и прикатятся к финишу быстрее, чем начнётся гонка.
– Ты уверен? – беспокойство в голосе друга зашкаливало.
– Уверен.
– Но…
– Замолкни, – миролюбиво рыкнул я. Только ещё нравоучений при людях не хватало. Дамиан благоразумно замолчал, однако его глаза обещали мне долгое и нудное чтение морали по пути домой. Забавно. Когда-то я думал, что из нас двоих именно Дамиану следует брать уроки благоразумия. Что с людьми делают любовь и семейные отношения, ужас просто.
Мой телефон завибрировал в кармане. Я взял трубку, и Хью сообщил мне, что он приехал. Под одобрительные свисты и возгласы знакомых и незнакомых людей я отправился переодеваться. Сигнал к старту достиг моих ушей, когда я натягивал на голову шлем, приглушающий все звуки внешнего мира. Руки привычно сжали руль спортивного байка, который — удивительно! — после долгого простоя на стоянке по-прежнему был как новенький.