До 18 октября актриса находилась в Неваде, завершая съемки «Неприкаянных». Миллер постоянно переделывал сценарий, Хьюстон предавался азартным играм, а Мэрилин, после того как коллеги и обслуживающий персонал сердечно поприветствовали ее приезд, трудилась с новой энергией. В журнале, документирующем ход реализации картины, сделана такая запись: «Когда ей сообщили [о последних изменениях, внесенных в сценарий], она просидела целую ночь, готовя новые сцены».
С 24 октября до 4 ноября шли павильонные съемки последних сцен, а также заключительная обработка картины в голливудской студии «Парамаунт». Там Мэрилин и Кларк Гейбл заключили между собой приватный договор: они больше не согласятся ни на какие переделки сценария, производимые в последнюю минуту. «Я знаю, что Артур хороший писатель, — жалобно сказала она Хьюстону однажды вечером, — но не хочу видеть ни одного нового слова в сценарии. Пока нет, пожалуйста». Гейбл проявил несгибаемость; изнуренный месяцами работы в тяжелых условиях, он категорически отказался многократно повторять дубли и учить новые диалоги.
В понедельник, 31 октября, пополудни Генри Хатауэй (режиссер «Ниагары») увидел Мэрилин одиноко стоящей перед павильоном в студии «Парамаунт». Подойдя к ней, он заметил, что артистка плачет. «Всю жизнь, — сказала она, сотрясаемая спазмами сдавленных рыданий, — всю жизнь я играла Мэрилин Монро, Мэрилин Монро и Мэрилин Монро. Я старалась делать это как можно лучше и в конце концов поймала себя на том, что подражаю самой себе. Мне бы так хотелось делать что-то другое. Артур, между прочим, привлекал меня потому, что сказал, как я ему нравлюсь. Выходя за него замуж, я надеялась, что он поможет мне сбежать от Мэрилин Монро, а сейчас мне приходится снова заниматься тем же самым и в том же месте, и я просто не могла уже больше этого выдержать, мне было необходимо выйти отсюда. Я бы просто не вынесла очередной сцены с Мэрилин Монро».
Эти слова были выражением полнейшего разочарования жизнью, а особенно браком с Артуром Миллером.
В качестве юной жены, фотомодели и актрисы она неутомимо трудилась, чтобы достичь всеобщего одобрения, чтобы стать звездой и тем самым добиться цели, которую поставила перед ней Грейс Мак-Ки Годдард. И на этом пути в возрасте двадцати с лишним лет она стала куколкообразной блондинкой из картин «Джентльмены предпочитают блондинок», «Как выйти замуж за миллионера» и «Зуд седьмого года». Но в конце ей все это до смерти надоело, и она отшвырнула искусственность выдуманной Мэрилин Монро, отдавая себе отчет в том, что та была всего лишь ролью, которую она могла принять, но могла и отвергнуть. Разумеется, голливудская Мэрилин Монро была частью ее подлинного «я», но существовало также — была у нее такая надежда, и ради нее она работала — ее более глубокое, хоть еще и не сформировавшееся, «я».
Ей хотелось стать настоящей актрисой, и она отдалась этому желанию без остатка, на вершине славы покинув Голливуд и сменив свой имидж с жены спортивного героя на беззаветную спутницу драматурга. За исключением выступления в «Автобусной остановке» весной 1956 года, когда Мэрилин на три месяца вернулась в Лос-Анджелес, она на протяжении четырех лет держалась вдали от киностудий — от момента завершения «Зуда седьмого года» и вплоть до начала работы над лентой «Некоторые любят погорячее». После окончания указанной картины она снова на год покинула Голливуд, вернувшись только на съемки злополучного фильма «Займемся любовью».
Наибольшие надежды актриса связывала с долго готовившейся картиной «Неприкаянные», веря, что Артур выполнит данное ей обещание. Артур, надо полагать, дал ей то, что мог, но создал он, к сожалению, роль, где использовался образ одинокой и подавленной Мэрилин Монро, а не зрелой женщины, полностью сменившей свой стиль игры, и не исполнительницы, располагающей гораздо большими актерскими возможностями и большей глубиной выражения — чего Голливуд по-прежнему не замечал и не ценил. В «Неприкаянных» это была только бледная, осунувшаяся и перепуганная женщина, жалкий остаток того имиджа, от которого она надеялась избавиться. «Я бы не вынесла очередной сцены с Мэрилин Монро», — сказала она, поскольку отдавала себе отчет в том, что способна извлечь из себя намного больше и что типичная «Мэрилин Монро» на самом деле изменилась.
И ее игру в «Неприкаянных» можно, пожалуй, оценивать только в таком контексте. Эта главная роль в последнем оконченном ею фильме была самой большой несбывшейся надеждой в карьере актрисы: Розлин не позволяла ей ничего большего, нежели создать карикатуру на саму себя, причем полностью лишенную чувства юмора и присущей ей бойкости и живости. Есть в картине моменты, где Мэрилин доминирует над всем происходящим и целиком достойна восхищения, — когда она взрывается возмущением из-за отлова животных, когда на ее лице постепенно проступает озабоченность и ужас, вызванные поездкой через пустыню. Зрители и критики, как тогда, так и теперь, в целом оценили этот фильм как выхолощенный и статичный, хотя несколько страстных почитателей Мэрилин похвалили ее за «хорошую актерскую работу... В мисс Монро есть что-то от волшебницы... — это не просто девица, которая в своем сатиновом платьице вертится на экране». Опять Мэрилин оказалась исключением в весьма средней картине, и в этом смысле «Неприкаянные» представляют собой подведение итогов всей ее кинематографической карьеры. С момента съемок в картине «Скадда-ху! Скадда-хей!» минуло всего тринадцать лет, на протяжении которых Мэрилин сыграла в двадцати девяти фильмах, из них только двенадцать раз в одной из главных ролей. Актриса знала, что ни ее фильмы, ни роли не были так же хороши, как продемонстрированная ею игра.