Два дня и две ночи она терпела эту кошмарную ситуацию. Мэрилин, с детства ненавидевшая запертые помещения и всегда державшая открытыми даже двери в спальню, была в состоянии, близком к нервному срыву; после этого «лечения» она уже никогда в жизни не затворялась в спальне и не позволяла, чтобы в дверях торчали ключи или на них устанавливали задвижки. Сьюзен Страсберг разделяла мнение Ральфа Робертса и Руперта Аллана, которые говорили, что Мэрилин «всегда умела отыскать способ, как быстро сбежать — даже со съемочной площадки, — если у нее появлялось ощущение, что у нее за спиной захлопываются двери или смыкаются стены. Она не выносила чувства замкнутости со всех сторон» — будь то на работе или дома.
Наконец одна из санитарок или нянечек, полная сочувствия к Мэрилин, принесла актрисе писчую бумагу, а позднее передала весточку Ли и Пауле Страсбергам, получившим записку Мэрилин в среду, 8 февраля:
Дорогие Ли и Паула
Доктор Крис поместила меня в больницу и оставила под опекой двух недалеких врачей. Ни тот, ни другой не должен бы меня лечить. Я заперта вместе с этими бедными тронувшимися людьми. Уверена, что и сама я кончу сумасшествием, если весь этот кошмар будет продолжаться и дальше. Пожалуйста, помогите мне. Здешняя больница — последнее место, где мне следовало бы находиться. Люблю вас обоих.
Мэрилин
P.S. Я нахожусь в отделении для тех, кто опасен для окружающих. Моя комната похожа на камеру. Дверь в ванную заперли, а ключа не хотели дать, поэтому я выбила небольшое стекло в этой двери. Но, кроме этого, ничего плохого я не сделала.
Но Страсберги были всего лишь друзьями, у них не было возможности помочь ей, а тем более распорядиться о выписке Мэрилин из больницы или хотя бы попросить об этом. Очень может быть, что они связались с доктором Крис, которая не пожелала предоставить им какую-нибудь информацию о состоянии здоровья Мэрилин.
После того как до утра четверга, 9 февраля, никакого ответа от Страсбергов не поступило, Мэрилин позволили один раз позвонить по телефону. Лихорадочно пытаясь добиться помощи, но все-таки владея собой, Мэрилин попыталась связаться с двумя или тремя друзьями, но никого не застала дома. Наконец во Флориде ей удалось поймать Джо Ди Маджио.
Джо и Мэрилин не виделись почти шесть лет, но все это время актриса поддерживала контакт с его семьей и знала, как у него идут дела. С 1958 года Джо зарабатывал сто тысяч долларов в год в качестве вице-президента акционерной компании «В. Монетти, инкорпорейтед», занимающейся снабжением американских армейских частей. Его задача прежде всего заключалась в том, чтобы устанавливать и поддерживать от имени компании хорошие отношения с нужными людьми, разъезжая для этой цели по всему свету, а также исполняя руководящую роль в футбольном и бейсбольном чемпионатах страны. В ходе бейсбольного сезона Джо во Флориде тренировал команду «Янки».
Если говорить о его личной жизни, то в 1957 году он был на волосок от женитьбы на Мэрион Мак-Найт, но их связь закончилась вместе с получением ею титула «Мисс Америка»; это был его единственный серьезный роман за все истекшее время. По мнению семьи и друзей, Джо никогда не переставал любить Мэрилин. «Его любовь была больше, чем Статуя Свободы», — высказался близкий друг Ди Маджио, адвокат из Вашингтона Эдвард Беннет Уильямс, который, как и многие другие, считал, что у этого человека «любовь к ней с годами не ослабевает». И вот сложилось так, что сейчас Мэрилин обратилась с просьбой о помощи именно к Джо. «Он очень любил ее, и они никогда не теряли контакта друг с другом», — подтвердил Вэлмор Монетти.