В принципе, Мэрилин постепенно формировала совершенно новый образ самой себя и своей жизни. Контакты с такими людьми, каких она знала в прошлом, скажем, с особами вроде Грейс, являлись теперь редкостью. К примеру, не сохранилось никакого упоминания о том, чтобы Мэрилин ответила на открытку от Грейс, полученную 20 апреля и информирующую актрису о том, что ее мать Глэдис во время краткосрочного освобождения из штатной больницы вышла замуж за мужчину по фамилии Джон Стюарт Эли. Нет каких-либо сведений ни об этом недолгом супружестве, ни о дальнейших личных контактах между матерью и дочерью; тем не менее Мэрилин по-прежнему продолжала пересылать в адрес Глэдис небольшие квоты (позднее, вместе с улучшением финансовой ситуации Мэрилин, эта сумма увеличилась).
Хотя Мэрилин не отказалась делать карьеру, после фильма «Люби счастливо» она не получила никаких предложений. Девушка упорствовала, что будет самолично платить за номер в «Беверли Карлтон», и за исключением вечеров, которые проводила там с Джонни, покрывала затраты на свое проживание из остатков гонорара за упомянутый фильм. Обязавшись принять в июле 1949 года участие в специальном турне по всей стране, имевшем целью разрекламировать указанную картину, Мэрилин вплоть до этого времени ничего не делала. Если же принять во внимание, что у нее были и кое-какие дополнительные расходы — в частности, на книги, а также на погашение автомобильной ссуды, — то Мэрилин поневоле обратила свои взоры на визитные карточки фотографов. Именно тогда она натолкнулась на адрес Тома Келли — человека, который помог ей в день аварии на бульваре Сансет. Студия Келли располагалась по адресу Северный Сьюуорд, 736, в Голливуде; там в окружении большого количества фотоаппаратов, осветительных ламп, мебели, реквизитов, пластиковых деревьев и многочисленных ширм и занавесей он трудился над снимками, предназначенными для рекламных агентств. При помощи собственной жены Натали и брата Билла Том Келли создал несколько самых впечатляющих и красивых работ во всей тогдашней художественной фотографии, работ, отличавшихся полным фантазии и полета освещением, драматической организацией объектов съемки и — в границах, допустимых для рекламных фото, — новаторским подходом к представлению людей вместе с разного рода товарами и предметами.
В начале мая Мэрилин без всякой предварительной договоренности прибыла в его студию. У нее была с собой папка для бумаг. Она была кричаще размалевана, одета в декольтированную белую блузку, красные туфельки на высоких каблуках и сильно облегающую красную юбку, которая стесняла движения. Выглядела Мэрилин не только как американская девушка с прежних фотографий Коновера или Джезгара, но и как фотомодель, которая готова трудиться. Да, сказал Келли, у нее есть шансы сразу же получить конкретное занятие, поскольку другая его фотомодель отказалась работать по причине болезни, а у него уже были запланированы съемки для рекламы пива. Натали проводила Мэрилин в гардеробную, подправила ей макияж и вручила сплошной купальный костюм вместе с цветастым пляжным мячом. «Пожалуй, я что-то здесь вижу», — отреагировал Том, когда они на пару появились в студии.
Через две недели производители пива «Пабст» имели в своем распоряжении новый рекламный плакат, а в их рекламном агентстве Тому Келли сказали, что это — наиболее красивая фотомодель, какую он когда-либо снимал. Том признался Натали и Биллу, что и сам согласен с такой оценкой, но не до конца понимает, каким образом удалось добиться подобного эффекта. Разумеется, Мэрилин становилась весьма привлекательной уже после наложения соответствующего грима. Но когда она позировала, то непосредственно перед щелчком затвора с ней происходило нечто необычайное, и на фотографии от молодой женщины прямо-таки разило сексом.
25 мая Келли связался с Мэрилин, оставив ей записочку у портье в отеле «Беверли Карлтон». Дело было в том, что тот самый плакат с рекламой пива привлек внимание Джона Баумгарта, чикагского изготовителя календарей, который спросил у Келли, не пожелала ли бы его новая модель попозировать для очередного номера календаря. Идея состояла в оригинальном фотографировании обнаженного тела. Поскольку Мэрилин уже позировала с ничем не прикрытой грудью Эрлу Морену и вообще была привычна к тому, чтобы прогуливаться не совсем одетой как дома, так и на пляже или в фотостудиях, то она сразу же приняла подобное предложение. Два дня спустя, вечером 27 мая 1949 года, она возвратилась в ателье Келли и подписала документ, позволяющий публиковать фотографии; в нем девушка назвала себя «Мона Монро».