Осенью этого года, во время реализации кинокартины «Асфальтовые джунгли», Мэрилин попросила Наташу приходить на съемочную площадку, чтобы оперативно давать ей советы. «Это было первое реальное проявление храбрости, которое я у нее заметила, — сказала в этой связи Наташа, — поскольку ни один режиссер не отнесется благожелательно к идее присутствия на площадке преподавательницы драматического искусства, которой может вздуматься начать вмешиваться в его работу. Но Хьюстон согласился, и в первый раз я работала на площадке исключительно с Мэрилин». Результат оказался впечатляющим — но не по причине присутствия Наташи, а невзирая на этот факт и даже вопреки ему. Хьюстон и Хорнблоу припоминают, что Мэрилин после каждого отснятого кадра посматривала на своего педагога: утвердительный кивок сверху вниз или же покачивание головой из стороны в сторону означали соответственно одобрение или неудовольствие. Если бы роль была более длинной, Хьюстон наверняка не вынес бы подобного вмешательства, поскольку Мэрилин под воздействием Наташи делалась совсем робкой и еще более встревоженной, чем обычно. (В готовом фильме все это можно увидеть въявь, когда в конце первой сцены с участием Мэрилин та, выходя из кадра, бросает мимолетный взгляд в сторону своей учительницы.) Однако, невзирая на зависимость от Наташи, игра Мэрилин в «Асфальтовых джунглях» великолепна, и она знаменует собой важный этап в развитии ее мастерства.
Первая из трех сцен, в которых она ненадолго появляется на экране, имеет место на двадцать третьей минуте киноленты, когда Мэрилин, лежа на диванчике, словно пушистая кошечка, смотрит вверх и видит над собой донжуана в годах, причем далеко не моложавого. Улыбаясь сквозь страх, она тихо спрашивает: «Чего ты так стоишь и присматриваешься ко мне, дядюшка Лончик?» Когда тот обнимает ее, чтобы поцеловать перед сном и отправить на ночь баюшки в постель, на лице Мэрилин заметна печаль — уныние и тошнотворная усталость содержанки, которая живет с гораздо более старшим мужчиной исключительно из финансовых соображений. Создаваемый ею образ, присутствующий на экране всего лишь семьдесят пять секунд, пробуждает в зрителе жалость и негодование.
Во второй сцене она сыграла Анжелу более наивно и чувственно. Одетая в черное платье с открытыми плечами, она сначала на момент предается унынию и печали при мысли, что ее могут бросить, а потом становится излишне многословной — это служит реакцией на известие, что у нее есть шансы отправиться в роскошный морской круиз. «Ты только вообрази меня на этом пляже в моем зеленом купальном костюме, — возбужденно говорит она своему любовнику. — Боже милый! Я едва не купила белый, но он все-таки не был по-настоящему классным. Пойми меня правильно! Если бы мне хотелось чего-нибудь суперклассного, я купила бы какой-нибудь французский! Девочки, берите ноги в руки, флотилия причаливает!» В одном-единственном кадре, снятом с первого же дубля, Мэрилин сохранила правильные пропорции между упорством материалистки и девичьей живостью и жизнерадостностью своей героини. Пару минут спустя, в последней для нее сцене, ей предоставляется наибольшая возможность проявить себя во всем блеске. Сначала раздраженная по причине вторжения полицейского, девушка становится перепуганным ребенком, подловленным полисменом на неуклюжем обмане, с помощью Которого она пыталась обеспечить алиби своему любовнику-бандиту. На протяжении двух с половиной минут и всего в двух кадрах Мэрилин смогла показать свою Анжелу не карикатурной простушкой и примитивной дурочкой, а чувственной девушкой, раздираемой одновременно страхом, детской лояльностью, бесстыдной заботой о собственной выгоде и мучительным отвращением к самой себе.
В своей короткой, но важной роли в «Асфальтовых джунглях» Мэрилин эффектно превратилась из рядовой полустатистки в серьезную актрису. Но, поскольку воплощаемый ею образ присутствует на экране всего в течение пяти минут, а весь кинофильм длится два часа, фамилия «Мэрилин Монро» появляется не в начале ленты, а в конце, одиннадцатой по счету среди пятнадцати занятых там актрис и актеров. Лиза Уилсон из журнала «Фотоплей» оказалась единственной рецензенткой, которая обратила на нее внимание в этой ленте: «Там выступает красивая блондинка по имени Мэрилин Монро. Она превосходно использовала отведенное ей экранное время». Помимо этого упоминания, в прессе царило полное молчание на тему роли, которую Мэрилин всегда считала одним из своих наилучших достижений. «Не знаю, что я там сделала, — сказала она Наташе после завершения последней сцены, — но знаю, что отыграла все это отлично». Ее преподавательница принадлежала к тому типу педагогов, которые полагают ненужным и даже вредным открыто осыпать ученика похвалами, поскольку это якобы может оказаться опасным для личности обучаемого, и потому ограничилась только замечанием, что Мэрилин сыграла как следует.