Вот описание современника тех событий, Мориса Золотова: (Скольский) «взял ее за руку, и они вошли в просторный бальный зал. Линия кроя сужала материю к коленям, и ей пришлось двигаться семенящими шажками, подчеркивающими движения бедер, заставляющими сверкать и переливаться складки ее золотого платья. Она медленно проходила через весь зал, направляясь к головному столу. Обед был прерван. Присутствовавшие ахнули, выкрики, выхрипы от шока и восхищения пронеслись по залу. Долго и слова никто не мог вымолвить. Наконец она села. Вокруг заговорили, но вполголоса, и естественно о Мэрилин. Джерри Льюис, бывший там распорядителем, прикинулся, будто охвачен безумной страстью, вспрыгнул на стол и по-жеребиному тихо заржал. Так как на обеде присутствовала фактически вся голливудская элита, то Мэрилин в один миг своим вызывающим появлением настроила против себя почти всех киноактрис. С этого дня никто в Голливуде был не в состоянии относиться к Мэрилин Монро всерьез. Она могла хоть до посинения болтать о Достоевском или Станиславском, «колония» видела в ней лишь возбуждающую красотку, упивающуюся вульгарностью».
Отмечу пока, что книга Золотова была опубликована в 1961 году и еще несла на себе отпечаток вкусов, привычек и предрассудков предыдущего десятилетия: и ему, написавшему почти хроникальную и, в общем, апологетическую книгу о Мэрилин, ее поведение тоже казалось вульгарным, ибо он, как и остальные, был членом «колонии», то есть Голливуда.
Еще один свидетель (точнее — свидетельница) происшедшего, актриса Джан Стерлинг, вспоминает о моменте, последовавшем за тем, что описал Золотов: «Зал воспринял ее как порнокомедиантку. Она поднялась, чтобы получить приз… и ей следовало пройти по проходу к подиуму. Она показала свои хваленые колени, о которых ходило столько анекдотов, а начал их, по-моему, Джерри Льюис. Он протянул: «Во-о-о-о!» И весь зал взорвался истерическим хохотом и мяуканьем. Она выглядела до такой степени сексуально вызывающей, что все расценили ее выход как грязную шутку. Как предупреждение всем дамам, как знак всем мужикам».
Между тем, надень такое платье Лорелея и пройди она подобным же образом по кают-компании «Иль-де-Франс», никому и в голову не пришло бы назвать это «грязной шуткой». Вспомните хотя бы поощрительные реплики критиков о «грудастых пинап-гёрлз», о «легкой семенящей походке мисс Монро», о поведении «как это было принято еще до того, как человек слез с первого своего дерева», о «природном магнетизме и беспредельном кокетстве». Да и ее знаменитая походка в «Ниагаре» — ведь за нее Мэрилин, в сущности, и вручили приз! Но «предупреждение» было дано именно Мэрилин — это ей следовало приглядеться к собственной роли и привычке вести себя и на экране и в жизни сходным образом. Если поведение на экране «как в жизни» могло принести (и принесло) ей поклонение, гонорары и призы, то поведение в жизни «как в кино» создало ей дурную репутацию и вызвало вражду и недоброжелательство «общественного мнения» в Киногороде.
Воспоминания Джан Стерлинг рассказаны в восьмидесятые годы, но по-прежнему осуждающе звучит ее голос, в нем, как будто вчера это все произошло, бурлят темперамент «благонамеренной» голливудской толпы, вкусы и нравы тридцатилетней давности. Между тем светская хроника Голливуда полна таким количеством скандалов именно на сексуальной почве, что «осуждение Мэрилин» за ее чересчур по той поре откровенный наряд выглядит не менее откровенным лицемерием. Доказательством тому — интервью, которое на следующий день дала актриса Джоан Кроуфорд, среди многочисленных гостей присутствовавшая в тот вечер на банкете: «Это смахивало на бурлеск. Публика визжала, орала, а Джерри Льюис вскочил на стол и засвистел. Но те из нас, кто занят на производстве, попросту содрогнулись… Это была самая ужасающая демонстрация дурного вкуса, какую мне приходилось видеть…» «Ну-ка, взгляни — у меня, что, грудь не такая? Но я ведь не хожу, не тыкаю ею в лицо людям!.. Конечно, ее фильм [ «Ниагара»] ничего не принес, и я скажу тебе почему. Секс в жизни каждого человека играет необыкновенно важную роль. Люди им интересуются, он их волнует. Но они не любят, когда сексом им вызывающе тыкают в лицо. Подросткам она не нравится. И в их жизнях роль секса становится все более значительной, и им тоже не по душе смотреть на то, как им спекулируют. Не забудь и о женщинах. Им ведь приходится выбирать фильм для семейного развлечения, и они ни за что не выберут то, что не подходит ни их мужьям, ни их детям. Реклама много себе позволяет, и [Монро] делает ошибку, доверяясь своей рекламе. Когда-нибудь ей раскроют глаза, ей скажут, что, хотя публике и нравятся возбуждающие женщины, ей все же приятно сознавать, что помимо всего этого актрисы — леди».