— Мирддин, сынок, — пробасил он, — ты восстал из мертвых.
— Да, — отвечал я.
Он отодвинул меня на расстояние вытянутой руки и всмотрелся внимательнее. В глазах его стояли слезы.
— Вот уж не думал снова увидеть тебя... — Он перевел взгляд на Пеллеаса и легонько кивнул ему. — Пеллеас стоял на том, что ты жив, и не оставлял поисков. Мне бы его веру...
— Мне жаль, что я не вернулся раньше.
— Был на Ганиединой могилке?
— Только что оттуда. Хороший камень.
— Да, я заказал его священникам из Каерлигала.
Я заметил, что он не упоминает сына, и спросил:
— А Гвендолау?
— Похоронен на поле битвы. Я отвезу тебя, если хочешь; но ты сам вспомнишь место.
— Я не забывал его. И не забуду.
— Мы отдали должное покойным, — сказал Кустеннин, — теперь поговорим о живых. У меня еще сын — несколько лет назад я женился, и моя супруга недавно разрешилась мальчиком.
Это была радостная весть; я так ему и сказал. Кустеннин был доволен — рождение ребенка много для него значило.
— Как назвали?
— Куномор, — отвечал он. — Имя старое, но хорошее.
— Что ж, пусть растет достойным своих славных предков, — сказал я.
— Заходи, отдохнешь с дороги. Поедим и выпьем вместе, — промолвил ласково Кустеннин, увлекая меня за собой. Он крепко держал меня за локоть, словно боялся, что я вновь исчезну, стоит меня отпустить на мгновение. — Заодно посмотришь на моего младшенького.
Мы выпили и поели. Я увидел его сына, который выглядел, как любой младенец. После ужина я цел и лег спать, вспоминая, как впервые ночевал под этой крышей: нескладный мальчишка в волчьей шкуре, одинокий и полудикий, безнадежно влюбленный в прекраснейшую девушку на свете.
На следующий день я отыскал могилу Гвендолау и помолился благому Богу о его душе. Только вечером зашел разговор о цели моего приезда.
— Ну, Мирддин Вильт, — сказал Кустеннин, хлопая по ноге собачьим поводком, — какие новости в большом мире за пределами этой чащи?
Мы прогуливались по самому краю леса, перед нами бежала новая собака Кустеннина, которую он обучал.
— Вот тебе новость, — сказал я, поняв, что король приглашает к разговору. — Вортигерн мертв.
— Славно! — Он устремил взгляд на дорогу. — Пусть здравствуют его враги!
— Да, их немало.
— Кто будет Верховным королем вместо него?
— А нам нужен Верховный король? — спросил я, желая испытать его мнение.
Он быстро взглянул на меня, словно проверял, серьезно ли я говорю.
— Да, думаю, нужен. Верховная власть — хорошая вещь, несмотря на то что натворил Вортигерн. С каждым годом саксы становятся все более дерзкими. Невозможно каждому королю защищать свой клочок земли. Чтобы выжить, надо поддерживать друг друга. — Он резко смолк.
— Но?
Кустеннин остановился и повернулся ко мне.
— Но нам не нужен новый Вортигерн, который будет сидеть сиднем, упиваться славой и властью, грести под себя золото, привечать саксов и раздавать им земли, потому что боится встретиться с ними в честном бою... — Он выплеснул наболевшее и снова смолк. Потом продолжил уже спокойнее: — Нам нужен предводитель — военачальник, который поведет объединенную дружину.
— Dux Britanniarum, — задумчиво произнес я. — Верховный воевода.
— Да, вот кто нам нужен, а не еще один Вортигерн. — Кустеннин двинулся дальше по дороге.
— И все же нам потребуется Верховный король, — осторожно возразил я, — чтобы сдерживать других королей.
— Да, — согласился Кустеннин, — и снабжать войско из мошны подчиненных ему правителей. Однако на поле боя главенство должно принадлежать воеводе. В бою много забот, не хватало только думать, как бы не обидеть кого или не оказаться без припасов, оттого что кто- то не прислал обещанную помощь. При том, как мы сражаемся, — посетовал он, — удивительно, что нас еще не всех истребили.
У меня в голове начал складываться план.
— А если я скажу, что твои мысли уже сделались явью?
Кустеннин рассмеялся.
— Отвечу, что ты и впрямь чародей — главный чародей Острова Могущественных!
— Но согласишься ли ты поддержать такого человека?
— Как же иначе? Я уже сказал, что поддержу. — Он взглянул на меня. — Есть ли такой человек?
— Пока нет, но будет. Скоро.
— Кто это?
— Тот, кто убил Вортигерна... вернее, те. Их двое — братья.
— Братья!
— Более того, короли Диведда уже решили их поддержать.
Кустеннин задумался.
— Кто эти замечательные люди?
— Аврелий и Утер, сыновья Константина. Полагаю, при поддержке кимрских и северных королей Аврелий станет Верховным королем.