«То, что происходит сейчас здесь, — думал Тиль, — не предусмотрено никаким уставом или наставлением: войска бегут, ползут, просачиваются — и все в тыл! Все охвачены страхом перед смертью и пленом».
Дорога, которая вела в Обри, находилась под сильным артиллерийским обстрелом противника, это повлияло на поток отступавших, и люди бросились по дороге на Муасси. Однако и там стреляли, но только уже не англичане, а американцы, и не из простых пушек, а из танковых, хотя результат оказался такой же: бежавшие гитлеровцы были вынуждены залечь. Одни так и остались лежать здесь навсегда, другие бросились искать какие-то укрытия, рассыпались по садам и огородам, третьи неслись сломя голову сами не зная куда. Массированный артиллерийский огонь противника отсек колонны гитлеровских войск от северных окраин Сент Ламбера, и они вынуждены были повернуть в открытое поле.
Альтдерфер бежал, даже не оглядываясь.
— Оставь его! — крикнул Тиль Рорбеку. — Пусть бежит!
Рорбек остановился.
— А ты, я вижу, притомился, Ганс. Который сейчас час?
— Начало седьмого.
— Ты что-нибудь заметил?
Радиотехник беспомощно покачал головой.
Добежав до какого-то замшелого памятника, Альтдерфер остановился и несколько раз энергично помахал поднятой рукой.
— Дает знак, чтобы мы поспешали, — объяснил Тиль.
— Ну что ж, продолжим наш бег по пересеченной местности.
— Наши танки! — выкрикнул Альтдерфер и показал в сторону кустов. Там действительно стояли замаскированные «пантеры». С холма вниз медленно спускались два бронеавтомобиля. Альтдерфер так весь и просиял.
— Бежим туда! Там, видимо, есть дыра, через которую можно вырваться из этого проклятого окружения!
Они побежали по небольшой тропинке под прикрытием кустарника. Вдруг примерно в сотне шагов они заметили гусеничный тягач, а наискосок от него несколько танков.
— Пойду поговорю с танкистами, — бросил Альтдерфер и побежал к танкам.
В люке одного танка показался офицер-эсэсовец. С ним-то и переговорил о чем-то Альтдерфер.
Вскоре он вернулся обратно и, еще не добежав до Тиля и Рорбека, громко закричал!
— Это двенадцатая танковая дивизия СС «Гитлерюгенд»! Она прорывается из окружения! Нам нужно опередить танкистов! Какая досада, что у нас сейчас нет машины!
— Драпаем, значит? — спросил Рорбек.
Альтдерфер посмотрел сквозь него, словно он был стеклянный.
— А наши батареи? Как раз сейчас им по приказу положено открыть огонь. — В голосе Тиля сквозила неприкрытая насмешка.
— Да перестаньте вы наконец поучать меня! Теперь каждый сам должен соображать. Нам во что бы то ни стало нужно сейчас пробиться, чтобы иметь возможность сражаться позже! — Альтдерфер не сводил глаз с танков. Жилки на его висках налились кровью.
— Следовательно, вы считаете, что продолжать сопротивление уже бессмысленно, не так ли? И что батареи уже не нуждаются в ваших приказах? — По тону, каким эти слова были сказаны, чувствовалось, что Тиль не мог, да и не собирался скрывать свое презрение к командиру.
— Их уже нет. Позади нас вообще ничего нет, да и не может ничего быть. Разве в таком аду может что-нибудь уцелеть? — Голос Альтдерфера звучал заискивающе.
«Странно, — думал Тиль, — что дроздам и другим небольшим пичугам не мешает этот ураган. Может, у них слишком плотное оперение, такое же, как шкура у нашего командира, которую ничем не пробьешь?» Вслух же он спросил:
— А что делают там, впереди, эти броневики?
— Они помогают вскрывать систему огня противника, чтобы танки видели важные цели, которые должны быть уничтожены в самом начале прорыва.
— Ага, значит, команда смертников. А у вас, как я вижу, широкий кругозор. — В голосе Рорбека сквозила открытая ненависть.
Альтдерфер спокойно проглотил и эту пилюлю, так как собственная шкура была ему дороже всего.
— Когда танки двинутся в путь, мы залезем к ним на броню. Кто-кто, а дивизия «Гитлерюгенд» наверняка прорвется. — Сказано это было так, как будто Альтдерфер хотел убедить самого себя.