— Как так? — словно от электрической искры подскочил обер-лейтенант. — Здесь есть солдаты из моей бывшей шестой батареи?
— Они-то кое-что и показали на следствии… Свои показания они тогда давали под присягой.
— Кто же эти трое?
— Радист Блетерман, Новотный и Бернрайтер.
— А где они сейчас? Могу я их увидеть, поговорить? Для меня все это так непонятно.
— Ни в коем случае. Над Хельгертом был суд офицерской чести. Могу вам оказать, что для меня такой человек уже не заслуживает чести быть офицером.
— Я ничего не знаю ни о каком суде чести.
— Охотно верю. Хельгерт имел все основания не распространяться об этом.
— А его жена? Чем она сейчас занимается?
— Его жена? — Пфайлер отпил большой глоток из рюмки. — Именно из-за нее и начался весь сыр-бор — отсутствие дисциплины и порядка в семейных отношениях. — И майор махнул рукой.
— Если слухи о переходе Хельгерта на сторону русских дойдут до соответствующих органов, у нее могут быть большие неприятности, — высказал свое мнение обер-лейтенант.
— Если вы имеете в виду принцип ответственности всех членов семьи за совершенное одним из членов преступление, то запомните себе, Генгенбах, что я целиком и полностью разделяю его. Мне остается только сожалеть о том, что не каждый подобный случай перехода на сторону противника карается жестоко; полагаю, что наказывать в этом случае нужно всех членов семьи преступника.
Обер-лейтенант молчал.
— Ну, не будем больше ворошить прошлого. Выпьем-ка лучше. Будьте здоровы! — Майор, держа рюмку и сигару в правой руке, посмотрел в окно, за которым слышались глухие удары, как будто что-то тяжелое сбрасывали на землю. — Видимо, снова привезли стройматериалы. Здесь у нас строительство многих оборонительных объектов не идет дальше начальных стадий. Постоянная нехватка цемента. Главная транспортная магистраль, идущая из рейха через Амьен, Руан, Кан и далее в Шербур, постоянно выводится из строя английскими и американскими бомбардировщиками. Не лучше выглядят и второстепенные и вспомогательные железнодорожные ветки. А ведь существует приказ: все зацементировать, залить бетоном или же закопать глубоко в землю. Так что считайте, пожалуйста, что вы здесь находитесь в сильно укрепленном районе.
— Укрепленного района и на юге нет.
— Сегодня после обеда я покажу вам весь наш Лион-сюр-Мер. Время не ждет. Вчера вечером янки и томми наверняка проводили тщательную разведку. Я это сразу заметил. Ну, вы меня извините. Тут меня ждет один нежелательный гость. За обедом мы с вами снова увидимся. Тогда я вас и представлю штабным офицерам.
— Прошу прощения, господин майор, а вы знали, что именно меня направят к вам по вашему требованию?
Пфайлер на миг помедлил, затем сказал:
— Я затребовал командира батареи, и только. И очень рад, что случай свел меня именно с вами.
После аудиенции у Пфайлера Генгенбах пошел к морю, на пляж. Шел, а из головы никак не выходила мысль о том, что Хельгерт мог перейти на сторону русских.
«Мало того, что перебежал, как это утверждает Пфайлер, но перебежал по политическим соображениям. И кто? Фриц Хельгерт, этот умница, который никогда и ничего не делал без того, чтобы все как следует не обдумать. Нужно будет сначала поговорить с солдатами. Возможно, тут какая-то ошибка. С такими вещами шутить нельзя. Кто позаботится об Ильзе Хельгерт? Что с ней?»
Дул пронизывающий морской ветер. Погода здесь была совсем не такой, как на Ривьере, между Марселем и Пиренеями. Майор сказал, что в мае погода была прекрасной, по-летнему теплой, а с 1 июня вдруг так сильно похолодало.
По небу низко плыли свинцовые облака. Видимость была ограничена туманом. Серо-зеленая вода канала, встревоженная сильной рябью, казалась холодной.
У штурмбанфюрера Дернберга было скверное настроение. Последние дни недели он потратил на то, чтобы напасть на след внезапно исчезнувшей Дениз Дарнан. Однако ни его собственные агенты, ни французские шпики, сотрудничавшие с гитлеровцами, не смогли отыскать этот след. Несколько месяцев подряд он внимательно следил за каждым шагом этой девчонки, и вот тебе на! Дернберг собирался схватить ее сразу же после того, как лейтенант Тиль вышел из ее квартиры. Но когда его люди ворвались туда, гнездо уже было пустым. Четыре самых лучших агента были приставлены к наблюдению за ее домом, но она все равно выскользнула у них из-под носа.
Штурмбанфюрер был твердо убежден в том, что Дениз Дарнан имела прочные связи с организацией «Франтиреры и партизаны». Эта девчонка чем-то напоминала ему прежнюю любовницу Клавдию Занден, с которой они расстались врагами. Ненависть к Клавдии Дернберг перенес и на эту француженку, которая напоминала ему о ней.