Капитан Альтдерфер попросил соединить его с Нарбонном. У телефона оказалась сама Мартина.
— У меня есть для вас приятные новости, — проговорил он в трубку, чувствуя на расстоянии беспокойство девушки. — Разумеется, разговор этот не телефонный. Однако у меня будет возможность поговорить с вами об этом сегодня вечером, так как я слишком хорошо себе представляю, в каком состоянии вы сейчас находитесь.
— Я была бы так благодарна вам, господин капитан.
— Одна организация устраивает сегодня небольшой вечер. Вы окажете мне честь, если примете мое приглашение быть на нем. Там мы с вами и поговорим.
Немного подумав, Мартина ответила:
— Если нет никакой другой возможности…
— Я вам очень благодарен и заеду за вами ровно в семь. Итак, до вечера.
Когда же под вечер Тиль, усталый и грязный, возвращался с дежурства домой, его встретил обер-лейтенант Эйзельт и возбужденно сказал:
— Поторапливайся, дорогой. Ты должен ехать со Стариком на какой-то прием!
— Я? Как он до такого додумался? А ты?
— Я не еду. От каждого подразделения едет командир и сопровождающий офицер. Начштаба полка предложил, чтобы послали именно тебя.
— А он тоже там будет?
— Думаю, что да.
— Что это за прием, из-за которого я лишаюсь заслуженного отдыха после суточного дежурства?
— Прием этот организует СД.
— СД? — удивился Тиль и задумался. «Вот спектакль будет, — подумал он. — Грапентин, видимо, не без цели пригласил меня на этот вечер. Но интересно, почему он мне вчера об этом ничего не сказал? Хотел преподнести сюрприз? Что я там должен делать? Наполнять бокалы Альтдерферу?..»
К вечеру поездка эта уже не казалась ему такой опасной, как утром. Из любого положения можно найти выход. Жаль только, что не удастся повидать Рорбека, который пропадает где-то в инспекторской командировке. Тилю так хотелось рассказать ему о своем разговоре с начштаба полка. Но имеет ли это для Ганса и для Мартины какое-нибудь значение? Во всяком случае, Альтдерфер знает многое. И Грапентин и Альтдерфер — оба хотят поймать рыбку в мутной воде, но и это вряд ли сейчас заинтересует Ганса… «А кроме того, — думал Тиль, — еще неизвестно, как он воспримет известие о том, что меня чуть ли не завербовали и я могу превратиться в доносчика».
В этот момент Тиль услышал голос капитана, который спрашивал его:
— Я полагаю, вы уже знаете, что нам с вами оказана сегодня большая честь?..
Лейтенант ограничился скромным восклицанием, которое можно было воспринять и как неодобрение решения командира.
Альтдерфер про себя решил, что появится на вечере с небольшим опозданием, минут на десять, когда Тиль уже будет в зале.
На Зеехазе была вылинявшая рубашка с короткими рукавами, в которой он обычно обслуживал свою машину, сегодня же он надел ее, видимо, для того, чтобы подчеркнуть свою непричастность к торжественности этой поездки. Когда Тиль выходил из машины, водитель незаметно подмигнул ему и, дав газ, укатил.
Войдя в зал и увидев там дам в вечерних туалетах, Тиль даже немного смутился. У входа в зал официант предложил ему коктейль, он взял бокал и не спеша стал осматриваться, разыскивая знакомых офицеров из соседних частей. Гостей встречал гауптштурмбанфюрер в серой форме войск СД. К каждому входившему он обращался со словами: «Разрешите представиться, фон Фрайберг. Добро пожаловать! Выпьем за братство по оружию!» На рукаве кителя штурмбанфюрера красовались шитые серебром буквы «СД». Время от времени штурмбанфюрер обращался к стоявшей неподалеку красивой молодой брюнетке. Судя по всему, она имела какое-то отношение к гауптштурмбанфюреру. Если она оказывалась на расстоянии от него, то разыскивала его глазами. Она избегала долгих разговоров с офицерами штаба дивизии и с другими гостями и в конце концов разговорилась с какой-то дамой, блондинкой, волосы которой были уложены венцом на голове. Видимо, она побаивалась ревности своего патрона.
Вдруг Тиль замер от удивления: в зал вошел капитан Альтдерфер под руку с Мартиной Баумерт. Лейтенант не поверил собственным глазам. Мартина вся сияла: она благосклонно позволяла эсэсовским офицерам целовать руку. Так вот почему у нее сегодня не оказалось свободного времени для Рорбека!
Вот в дверях появилась фигура Хассо фон Грапентина, левая рука небрежно засунута в карман. Эсэсовцы радостно приветствовали его: видимо, все они хорошо знали его.