«Дайте еще пару минут!» - взмолилась я, хватая дочь за руки.
Казалось, отпущу ее сейчас, и больше не увижу. Безумное предчувствие! Но оно оказалось верным. Почти...
«Нужно еще собрать вещи», - отрезала женщина. - «И успеть в центр до ужина. Иначе девочка рискует остаться голодной».
«Центр?» - переспросила я растерянно. - «Какой еще центр?»
«Центр временного пребывания детей и подростков», - пояснила та без выражения. - «Ваша дочь будет жить там до вашего возвращения».
«Но... Изабеллу заберут наши друзья. И соседи. Джулс и Томми. Они ее крестные».
Соцработник поджала губы, а потом проговорила, аккуратно подбирая слова:
«Боюсь, супруги Реймонд отказались взять к себе девочку. А так как ни у вас, ни вашего супруга нет родственников...»
«Отказались?» - переспросила я, не веря ушам. - «Тут какая-то ошибка. Я звонила Джулс. Говорила с ней. Они ждут Изабеллу».
«Боюсь, я тоже с ней говорила. Они с мужем передумали. Девочке придется пожить эти два месяца в госучреждении. Мне жаль».
Изабелла всё-таки заплакала. Слезинки пробежали по щекам, а в глазах отразился страх. Она была домашней девочкой, а ее собирались поселить с проблемными детьми.
А я... Я трудом сдержала крик отчаянья. Потому что, если бы закричала, еще сильнее напугала дочь. Пришлось сжать зубы, собраться и проговорить:
«Всё будет хорошо, милая. Я снова позвоню тёте Джулс. Мне полагаются телефонные звонки. Произошла какая-то накладка. Скоро они с дядей Томми заберут тебя к себе».
«Не заберут», - Изабелла горько всхлипнула. - «Они передумали. Потому что не хотят во всё это влезать. Мы теперь прокаженные».
«Они снова передумают. Я обещаю».
В тот день я дала одиннадцатилетней дочери обещание, которое было не суждено сдержать. Мне удалось уговорить Джулс навестить меня в тюрьме, но не забрать Изабеллу из центра. Подруга и ее муж не хотели косых взглядов, желали умыть руки и забыть о нашем существовании. Они предпочли бросить крестницу в жутком месте, где ей было плохо. И сильно сомневаюсь, что хоть одного из них мучила совесть.
А Изабелле, правда, было плохо. Потому что через шесть недель она сбежала. Вместе еще с одной девочкой. Постарше. Картрайт потом выяснял подоплёку случившегося. Моего ребёнка обижали, третировали, не давали житья. Однажды побили так, что она оказалась в медблоке. Видимо, это и стало последней каплей. Изабелла созрела для побега.
А через три дня ее сбил грузовик на шоссе в другом конце города. Сбил насмерть.
Я не была на похоронах. Мне вообще сообщили о них постфактум. Я даже не знала, что Изабелла сбежала из центра, пока не случилось непоправимое.
- Сейчас звонил мой человек, - снова заговорил Картрайт. - С отчетом. В морге девочку опознавала сотрудница центра. Но это была формальность. На Изабелле была запоминающаяся оранжево-красная куртка, плюс рюкзачок с личными вещами нашли на дороге. Мой человек встретился с той женщиной, осторожно переговорил. Она призналась, что не смотрела на девочку. Тело и лицо сильно пострадали при ударе. Опознали именно по вещам.
- Почему ты не узнал этого раньше? - спросила я яростно.
- Потому что не было причин подозревать неладное, - отрезал он. - Хочу отправить человека к девчонке, что сбежала вместе с твоей дочкой. Сейчас она живет в другом штате у родственников.
- Ее допрашивали раньше. Когда поймали. Через месяц после побега. Она говорила, что не видела Изабеллу больше суток перед аварией. И не знает, что она делала в том районе.
- Возможно, девчонка лгала. Или недоговаривала.
- Какая теперь разница, - я поднялась и прошлась по комнате. - Это всё уже не имеет значения.
- Правда? Если за инсценировкой стоит Джордан...
- Мне плевать! - вскричала я. - Как ты не понимаешь? Мне всё равно! Я хочу лишь одного: забрать дочь и уехать подальше.
Стивен странно кашлянул, а Картрайт посмотрел на меня ледяным взглядом.
- А кто тебя, собственно, отпускал? Работа не закончена.
Меня будто наотмашь ударили по лицу.
Работа? Он серьезно?
Пусть пропадет всё пропадом. И Джордан Холливелл. И растреклятая месть.