– И что в ней интересного?
– Только какого черта люди Синдиката полезли к нам на рога? – продолжал монолог Кончак, не обратив внимания на мой во-прос. – Мы никогда с ними не конфликтовали. Синдикат… Нет, не может быть!
– За хорошие бабки Синдикат пришьет кого угодно. У них там собрались только патриоты "капусты".
– Не скажи, – с загадочной миной ответил шеф. – Я не открою сногсшибательную тайну, если расскажу, что наша контора держит руку на пульсе этого международного монстра – на всякий случай. И пока в донесениях наших агентов Лимассол и Гюрза даже не мелькали. Но все равно здесь что-то есть.
– Заговорила интуиция?
– Пожалуй.
– Думаете, что все-таки ЦРУ поднаняло наших недоразвитых для проведения акции в Лимассоле?
– Насчет недоразвитых ты не совсем прав. Знаешь, кто был их главный?
– Тот, что съел ампулу с цианистым калием на глазах "ледяных драконов"?
– Да. Он ходил в звании подполковника, сотрудник бывшего КГБ, внешняя разведка.
– Бля-а… – Я открыл от изумления рот. – Что же это творится, мать твою?!
– И "специальность" – по крайней мере у трех из них – была сродни твоей, – добавил Кончак.
– Ага, значит, вы думаете, что подполковник КГБ ну никак не может продаться ЦРУ.
Патриотизм, знаете ли. Чушь собачья! В нашей стране перепроизводство патриотов случается только во время предвыборных кампаний. Такие орлы, русская душа нараспашку, вещают с трибун и экранов телевизоров, что сердце тает от умиления и гордости за наш несгибаемый менталитет. Только после почему-то блевать хочется, когда стихает рекламная шумиха и горепатриоты, засучив рукава, принимаются за дело.
– Сравнил… то самое с пальцем. Просто этот человек чересчур опытен, чтобы не знать, чем заканчивают киллеры, нанятые спецслужбами для разовых серьезных акций.
– А если его группу использовали вслепую?
– Тогда тем более непонятно, зачем Синдикат, если это и впрямь Синдикат, позволил ЦРУ сыграть такую дурную шутку с его людьми? Вслепую – это для наших "братков". А Синдикат никогда не даст добро на ликвидацию, не проверив обстановку и предпосылки к найму. Его боссы дорожат и репутацией, и своими людьми. Это факт.
– Шкурой своей они дорожат… – пробубнил я себе под нос.
– И шкурой тоже, – услышал мои слова Кончак. – Ладно, теперь к делу. На дискете, – он незаметно сунул мне плоский футляр, – изложено все, что необходимо для коррекции второй фазы операции "Альянс". Кодовое слово, чтобы открыть файл, – "Дуплет". Запомнил?
– Ага. На это у меня ума хватает… – Я обиженно надувал щеки.
– Людей пока подбросить не могу. Обходись теми, кто есть, плюс арабы.
– Когда они прибудут?
– Все в дискете. В том числе пароли и имя их командира.
– А фото?
– Страхуешься?
– Я уже сыт по горло сюрпризами в этом "круизе".
– Зная твой склочный характер, я лично побеспокоился, чтобы фото шефа мусульманского подразделения в обязательном порядке фигурировало в информационном блоке.
– Благодарствуем, – вякнул я томно и засунул кассету в потайной карман с внутренней стороны плавок: ее нужно беречь так же, как и мой детородный орган.
Впрочем, извлечь дискету из футляра без специальных манипуляций, известных только посвященным, было просто невозможно: она сначала размагничивалась, а затем плавилась, как сало на сковородке.
– Вот и ладушки. – Морщась, Кончак раздраженно потер висок – его часто донимали головные боли, последствие старого ранения.
– Виктор Егорович, можно начистоту?
– Что-то новенькое… – хмыкнул он. – Великий трепач решил поплакаться в жилетку.
– Вы верно уловили суть моих сомнений. Виктор Егорович, можете сейчас оторвать мне голову, но у меня с каждым днем крепнет ощущение надвигающейся катастрофы. Я скоро вообще спать перестану. Стал конченым психом.
– Что-то не видно. – Кончак критически осмотрел меня с головы до пояса. – Попрежнему здоров как бык. И загорел до черноты.
– Ну не сможем, не сможем мы уберечь Доди от покушения! Пока мы здесь вынашиваем свои "великие" планы, его, возможно, уже держит на мушке снайпер.
– Это не твои проблемы, – отрезал Кончак. – В Англии его охраняют арабы. Наша задача – Средиземноморье.
– Пусть так. Но и здесь у нас связаны руки. Если бы приставить всю мою группу к Доди в качестве телохранителей – тогда другой компот.
– Нет! Мы не должны "светиться".
– Ненавижу, когда приходится работать по заказу политиков! Все эти подковерные игры до добра не доводят.
– Ты прав. Но мы не вольны в своих действиях.
– Я так и понял, что главная наша задача – имитировать активность. А там – трава не расти.
– В какой-то мере да. Россия наконец обратила свой взор на мусульманский Восток, и любое проявление доброй воли или помощи с нашей стороны аукнется немалыми политическими дивидендами. Но мы профессионалы и получили совершенно конкретное задание. А потому нужно землю зубами грызть, но провести операцию "Альянс" на привычном для нас высоком уровне. И – баста! – Он для убедительности хлопнул ладонью по столу. – Дискуссию прекращаем. Мы – люди военные. Приказ есть приказ.
– Возможно, не будь этого проклятого "Альянса", и Гюрза еще пожила бы… – тихо проронил я, глядя прямо в неподвижные глаза Кончака.
Он ответил мне долгим-предолгим взглядом.
Мы поняли друг друга.
Я подозвал официанта и заказал по сто пятьдесят граммов водки. Без закуски.
Мы подняли рюмки, но не чокнулись.
– Помянем…
– Помянем… Земля тебе пухом, Анна Ладыгина, Гюрза… – Полковник медленно выцедил рюмку и осторожно поставил ее на салфетку.
"Салюта не будет", – почему-то вспомнились мне слова из какого-то фильма. Не будет… Салютовать будем по врагу. Знать бы только, кто этот враг. Лимассол, кафе "Петрос"
Арч Беннет убивал время, слоняясь по крытому рынку, расположенному на торговой площади. До встречи с Эйприл оставался добрый час, и агент МИ-6 решил немного развеяться от практически круглосуточной работы по сбору информации о таинственных событиях в Лимассоле недельной давности, когда ктото устроил настоящую бойню чуть ли не в центре города. Торговые ряды пестрели разноцветными овощами и фруктами, источающими дивные ароматы юга. Разнообразные пряности своими запахами кружили голову, будто Арч уже с утра зарядился очередной порцией самого доброго и выдержанного виски. Неутихающий говор торговцев и покупателей напоминал шум прибоя, отключающего реальное восприятие действительности, и Беннету чудилось, что он качается на утлой лодочке среди волн, а вокруг на много миль нет ни единой души. Арч машинально кивал, улыбаясь киприотам, приглашающим отведать кусочек дыни или оливки, но мысли его были далеко. Работали лишь глаза и уши, впитывая многоцветье и многоголосье рынка.
Что-то здесь не так… Что-то здесь не так, думал Беннет. Интерес Папаши Шиллинга к событиям в Лимассоле в свете операции "Троянский конь" казался ему, по меньшей мере, странным, неестественным. Ладно, пусть убитые и впрямь русские – это практически доказано. Кто они на самом деле, сейчас выясняют в Лондоне, используя всю мощь компьютерной сети МИ6. Но даже если это и не русская мафиозная разборка, ставшая неотъемлемой частью европейского бытия после развала Советского Союза, а операция спецслужб России, то какое дело внешней разведке Англии до проблем коллег с противной стороны? Тем более, что они никаким боком не касаются безопасности Великобритании.
Что в Лимассоле работали профи, Арч практически не сомневался. Так молниеносно и четко растребушить группу из четырех человек – это нужно уметь. Особенно поразил его протокол допроса свидетельниц, у которых буквально на глазах какой-то здоровяк расстрелял двух крепких вооруженных парней. Притом способом "флэш"! Это же какую нужно иметь выучку и реакцию, чтобы на виду у прохожих, совершенно спокойно, всадить по две пули каждому точно в лоб. С такой скорострельностью Арчу не приходилось встречаться. И теперь он с содроганием представлял, что когда-нибудь по милости этого старого сукиного сына Папаши Шиллинга ему или его команде придется встречаться с этим стрелком лицом к лицу.