Филипс был одет с исключительной аккуратностью и вкусом. Его тёмно-синий, идеально сшитый костюм подчёркивал стройную фигуру, а белоснежный воротничок и галстук приглушенного серо-синего оттенка, который гармонировал с костюмом, не оставляли сомнений в совершенной респектабельности.
На лацкане пиджака Клэр заметила маленькую серебряную булавку — стилизованная сова с раскрытыми крыльями, возможно, символ университета или профессионального общества. Филипс выглядел как человек, который привык заботиться о своём внешнем виде.
— Доброе утро, юфрау ван Бек, — мягко произнёс он, слегка наклонив голову в знак приветствия. — Благодарю вас за то, что позволили мне войти.
Филипс ничем не выказал неудовольствия, что его заставили так долго общаться через запертую дверь. Улыбка его была искренней, а интонации голоса мягкими. Клэр пришла в смущение от такой миролюбивой учтивости.
— Проходите, пожалуйста, — произнесла она, делая шаг в сторону и пропуская Филипса в квартиру. — Простите за беспорядок, у нас... у нас сейчас непростые времена.
Филипс понимающе кивнул, проходя внутрь. Клэр заметила как он окинул взглядом их с Виллемом скромное жилище и смутилась еще больше. Трудно было не заметить скудность обстановки. Увы, осталось только самое необходимое. Все что можно было продать — они продали. Унизительную нищету вышивками не прикроешь.
Но в глазах Филипса не отразилось ни осуждения, ни жалости — ничего, что могло бы поставить Клэр в неудобное положение. Деккер вел себя так, как будто они с Клэр находились в уютной гостиной в прежней квартире ван Беков.
— Спасибо, что приняли меня, — начал он. — Как я уже сказал, меня зовут Филипс Деккер. Я знаю Виллема ещё со времён университета. Мы были не только однокурсниками, но и друзьями. Потом я перешел на другой факультет. Архитектура не мое призвание. По окончании университета я уехал из Амстердама. И мы с Вилли не общались какое-то время.
— Садитесь, мениэр Деккер. Я не припоминаю, чтобы Виллем говорил о вас.
Это прозвучало крайне невежливо! И что с ней такое? Клэр села на стул напротив Филипса. Ей было стыдно за свою резкость. Но слишком много всего произошло за минувшую ночь и она чувствовала, что не справляется с собой.
— Это странно. Но, возможно, были причины, которые навели вашего брата на мысль оборвать все прежние связи.
— Эти обстоятельства вы видите сами, — горько усмехнулась Клэр. — Нам и обрывать ничего не пришлось. Добрые соседи с Рузвельтлаан теперь не наносят нам визитов.
— Думаю, что мой визит многое изменит. Нотариус, с которым я работаю, поручил мне разыскать вас и вашего брата. Вы стали наследниками большого состояния и недвижимости в Голландии и Америке.
— Наследство?
Клэр не сразу осознала смысл того, что услышала.
— Юфрау ван Бек, — продолжал Деккер, — то, что я расскажу вам, может показаться неожиданным и даже удивительным. Но я уверен, что эта новость изменит вашу жизнь к лучшему. Речь идёт о состоянии, которое вы и ваш брат унаследовали от Йохана ван Ден Берга.
Клэр напряглась, услышав это имя. Она помнила рассказы отца о Йохане, и в них не было ничего хорошего.
— Йохан был двоюродным братом вашего отца, — продолжил Филипс, видя, как Клэр внимательно слушает. — До войны он перебрался в Америку, где успешно развивал свой бизнес. Но ещё до этого он владел фермой и загородным домом под Амстердамом. Покидая Голландию, он оставил их под присмотром управляющего — Рулофа и его жены Анны. Все эти годы Йохан вкладывал немалые средства в своё хозяйство в Голландии. Он был одиноким человеком, из всей родни у ван Ден Берга оставался только двоюродный брат, то есть ваш отец, которому Йохан и завещал состояние. К сожалению и вашего отца уже нет в живых. Это значит, что де-факто и де-юре ферма, как и всё остальное имущество ван Ден Берга переходит к вам и вашему брату.
— Но почему именно нам? — спросила Клэр, всё ещё не веря в происходящее.
Филипс мягко улыбнулся.
—Йохан не имел других родственников, кроме вашего отца. Он, возможно, не поддерживал тесной связи с вашей семьей, но вы были ему дороги. Рулоф и Анна следят за фермой и домом, — продолжил Филипс. — Они готовы встретить вас и помочь обустроиться на новом месте. Но вы можете обосноваться и в Америке.
— Я... не знаю, что сказать, — прошептала Клэр. — Если бы только… — начала она, но слова застряли у неё в горле. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Если бы Виллем не получил то злосчастное письмо… Если бы он не пошёл в тот проклятый паб. Все наши злоключения могли бы закончиться. Мы могли бы начать новую жизнь в доме, где есть будущее… Но вместо этого…