— Так и будет, моя дорогая, — уверенно произнесла Маргрит. — Так и будет! И скоро мы все соберемся вместе. И Виллем с нами. А тебе, Клэр, сейчас нужно больше отдыхать. Мениэр ван Бек не будет рад, вернувшись домой увидеть тебя больной.
Семья Янссенов уже закончила есть, и Герард снова сложил руки для благодарственной молитвы.
— Господи, мы благодарим Тебя за пищу, которую Ты нам дал. Благослови наши тела и дай нам силы, чтобы верно служить Тебе. Аминь.*
Все остальные склонили головы в тишине. Когда молитва была закончена, за столом наступила короткая пауза. Герард откинулся на спинку стула и глухо вздохнул.
— Всё-таки, Виллему лучше, чем многим, — неожиданно заявил он и, перехватив удивленный взгляд жены, пояснил: — Что ни говори, но он жив… а вот муж бедняжки Марии Йонг никогда больше не сядет за обеденный стол.
Маргрит грустно кивнула и потёрла глаза, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы.
— Что произошло? — спросила Клэр, её голос задрожал от тревоги, как всегда, когда дело касалось фабрики.
— Несчастный случай, — ответил Герард без особой охоты, он не хотел расстраивать Клэр, но раз уж к слову пришлось, продолжал рассказывать. — Ян, муж Марии, работал на угольной фабрике вместе со мной. Мы с ним стояли у печи, загружали уголь, когда внезапно один из металлических тросов, который удерживал грузовую платформу, оборвался. Трос был старым, ржавым, и его никто не заменил вовремя, несмотря на наши предупреждения.
Клэр замерла, её лицо побледнело.
— Ужасно, — тихо произнёс Филипс, его брови сдвинулись, и взгляд стал серьёзным. — Значит, это было из-за неисправности оборудования?
— Так и есть, — подтвердил Герард, сжав кулаки. — Ян погиб мгновенно. Его раздавило прямо на наших глазах. Мы не могли ничего сделать. Весь этот проклятый уголь рухнул на него.
Клэр невольно приложила руку к губам, её сердце сжалось от боли и ужаса при мысли о том, как всё это произошло. Она знала, что жизнь рабочих была тяжёлой, но представить, что подобное могло случиться с тем же Герардом или юным Хансом было невыносимо.
— Его жена... Мария, — Герард сурово нахмурился, сжал кулаки, голос его зазвучал глуше, — с тех пор как потеряла мужа, она словно тень. У неё двое детей, а фабричное начальство… Они отказали ей в какой-либо помощи.
— Отказали? — с негодованием переспросил Филипс, в его глазах вспыхнула искра возмущения. — Они обязаны были предложить компенсацию семье пострадавшего!
— Ни гроша, — сказал Герард, и лицо его потемнело. — Мария пошла к управляющему. Ведь Ян работал на фабрике двадцать лет! И что вы думаете? Ей сказали, что его смерть — несчастный случай, и что фабрика за это не отвечает. Ни компенсации, ни выплаты, только слова “Мы не обязаны обеспечивать вдов”.
Маргрит тяжело вздохнула и принялась убирать со стола. Она должна была чем-то занять себя, чтобы не расплакаться.
— Ужасно, — тихо сказала она, собирая тарелки. — А Мария не сдаётся. пишет прошения куда только возможно, но ничего не добивается. Одна с детьми, что за жизнь их ждет? Я встретила её на днях в овощной лавке — просто призрак, ничего не осталось от прежней Марии.
— Призрак, — повторил Филипс, словно обдумывая сказанное. — Неужели никто не помог ей?
— Рабочие собрали немного денег на похороны и на первое время, — ответил Герард. — Я слышал, что она собирается снова подавать жалобу в Городской совет, но какова вероятность, что её услышат?
Клэр отвела взгляд, её сердце сжималось от боли за эту женщину.
— Надо писать в Совет! — с убеждением произнес Филипс. — Если грамотно составить прошение, то вдове назначат пенсию на малолетних детей.
— Кто же будет составлять ей прошение? Задаром такие вещи не делаются, — сказала Маргрит и посмотрела на своих детей. — Идите поиграйте в саду у Клары. А вечером Клэр, может быть, почитает нам “Путешествие маленького Яна” или “Народные рассказы”.**
— В воскресный вечер лучше бы почитать Библию, — заметил Герард.
— Мы почитаем и то, и другое, — пообещала Клэр и улыбнулась Филипсу.
— Я тоже хотел бы послушать о маленьком Яне, — сказал он.
— Так заходите к нам! Я угощу вас яблочным штрейзелем, как раз успею испечь его, — пообещала Маргрит.
Она была рада, что тема разговора переменилась. Ни к чему детям слушать о несчастном случае на фабрике.
Дети охотно послушались, и за столом со взрослыми остался только Ханс — старший сын Янссенов. Если бы не было гостей, он вряд ли осмелился высказать свое мнение, но присутствие Клэр и особенно Филипса воодушевило его.