Но это было до войны. До того, как страх и утраты разорвали привычный уклад жизни, и дети вынуждены были взрослеть слишком быстро. Он вспомнил, как однажды нашел Элен плачущей в саду. Он подошёл к ней, не понимая, почему светлая, как утренний лучик, Элен грустит. Она обернулась, и её глаза, обычно сиявшие жизнью, были полны отчаяния.
«Мне страшно, Вилли, мир изменился, и мы с ним», — сказала она тогда, не объяснив больше ничего. Он пытался утешить её, говоря, что они всегда будут вместе, что их детская клятва крепче невзгод. Но, возможно, в глубине души уже тогда понимал, что всё не так просто.
Карета сделала резкий поворот, возвращая Виллема в реальность. Он взглянул на сидящих рядом полицейских, чьи лица были так бесстрастны. Вернуться в особняк… Снова войти в тот мрачный, пропахший смертью дом. От одного воспоминания о той ночи ван Бека охватило чувство страха и беспомощности. Элен… Как она могла так холодно и отчуждённо смотреть на него при аресте, словно они никогда и не делили друг с другом детские секреты? Словно не были влюблены друг в друга…
Ещё одним всплеском нахлынуло воспоминание о том дне, когда они ловили рыбу на берегу канала. Виллему тогда было лет десять, Элен чуть меньше. Она восторженно закричала, когда им удалось вытащить из воды первую рыбу. Это было маленькое серебристое чудо, и они с трудом удерживали её в руках, смеясь и брызгая друг на друга водой.
«Смотри, Вилли, она живая!» — воскликнула Элен, а он с улыбкой ответил: «Да, давай отпустим её».
Почему всё изменилось? Почему Элен предпочла богатство и безопасность их любви? Он не мог понять её решения, но знал одно: эти воспоминания были слишком ценны, чтобы их отпустить, даже если теперь они причиняли ему боль.
Стук копыт по мокрой брусчатке глухими ударами отдавался в душе Виллема, как тяжёлые шаги судьбы. Карета тряслась, сопровождающие полицейские молчали, сурово поглядывая на пленника. Увы! Это не сон, но страшная, неотвратимая реальность. Окровавленный труп, который Виллем прошлой ночью видел в доме ван дер Линдена, вновь всплыл перед его глазами, вызывая тошноту и ужас.
Мерцающие огни Амстердама казались призрачными и нереальными, словно мир за пределами этой кареты был лишь иллюзией.Чем дальше они ехали по улицам уже окутанными ранними осенними сумерками, тем яснее Виллем осознавал всю тяжесть своего положения. Ван дер Меер не выказывал ни малейшего намерения с сочувствием разбираться в случившемся — это было очевидно.
Карета остановилась у ворот особняка ван дер Линдена, и Виллем ощутил, как внутри всё похолодело. Он глубоко вздохнул, собираясь с силами, готовясь к тому, что ждало его впереди.
Один из конвоиров резко распахнул дверь и первым вышел наружу. Второй грубо вытолкнул Виллема, и тот едва удержался на ногах, спотыкаясь о влажные, скользкие булыжники мостовой. Ледяной дождь моросил, стекая с карнизов и добавляя общей картине еще более зловещую атмосферу.
Свет фонарей прорезал мрак, выхватывая из темноты угрюмые стены дома. Виллем почувствовал, как страх сковал его сердце, стоило только вновь увидеть их.
Промозглый, пропитанный влагой вечер. Бесконечный дождь и величественное строение, которое в этот час выглядело скорее мрачной крепостью. Суровые колонны возвышались словно стражи, массивные двери преграждали путь.
Казалось, стены здания надвигаются, готовые поглотить его целиком. Но раздраженный голос инспектора заставил ван Бека идти вперёд. Ван дер Меер направился внутрь первым, раздавая подчиненным приказы.
Виллема провели в знакомый кабинет. Здесь всё выглядело так же, как в ту роковую ночь: высокий потолок с позолоченной лепниной, массивный дубовый стол, заваленный бумагами, и старинные портреты на стенах, хмуро взирающие на незваных гостей. Казалось, само пространство комнаты помнит кровь, пролитую здесь, и невидимые тени шепчут из углов о трагедии.
«Здесь всё произошло…», — подумал Виллем, останавливая взгляд на месте, где лежало тело банкира. Голова кружилась, внутренности стянулись в тугой узел. К горлу подступила тошнота.
— Мениэр ван Бек, — раздался властный голос комиссара Яна ван Рёйссела, — мы просим вас показать, что именно произошло той ночью.
Виллем чувствовал, как земля уходит из-под ног, но он заставил себя кивнуть. Казалось, воспоминания оживают перед его глазами. Ему было сложно сосредоточиться, все размывалось в одно бесконечное чувство ужаса.