— Меврау ван дер Линден пригласила меня, — начал он с трудом совладав с голосом, — и я немедля направился…
— В столь поздний час? — перебил ван дер Меер.
— В записке было сказано, что дело спешное.
— При вас не было никакой записки.
— Должно быть, я обронил её.
— Допустим… Продолжайте
Недоброжелательный тон инспектора мешал сосредоточиться. Виллем начал путаться в деталях, он уже и сам не мог вспомнить все с точностью.
— Я пришел сразу же, как получил письмо. — Виллем потер лоб, стирая дождевую влагу с лица. — Записку…
— Вы уже говорили это, — недовольно заметил инспектор. — Дальше… что было дальше?
— Меня проводили к меврау ван дер Линден.
— Кто проводил вас? — продолжал задавать вопросы ван дер Меер.
— Слуга.
— Вот как? Позовите слугу, — распорядился инспектор.
Старый слуга Геррит вошёл в кабинет и стал рядом с ван дер Меером. На лице Геррита застыло привычное спокойствие, лишь в глазах читалась настороженность.
Инспектор внимательно посмотрел на слугу и кивнул.
— Геррит, — начал он сухо, — подтвердите, вы видели, как этот человек входил в особняк? Вы открыли ему дверь?
Геррит с видимым трудом сдержал вздох. Его руки слегка дрожали, и это не укрылось от внимания Виллема. Однако слуга лишь отрицательно покачал головой.
— Нет, мениэр инспектор. Я не видел, чтобы мениэр ван Бек входил в дом, и не открывал ему дверь.
Ван дер Меер в упор смотрел на Геррита, словно пытаясь проникнуть в мысли старого слуги.
— Вы уверены?
— Да, мениэр инспектор, — повторил Геррит,
Виллем не знал, как реагировать. Уличать Геррита во лжи? Инспектор все равно не поверит. Но зачем Геррит свидетельствует против?
— Итак, — Ван дер Меер обернулся к Виллему — Это значит, что наш подозреваемый вошёл без разрешения, как злоумышленник?
Старый слуга покачал головой.
— Я не могу объяснить, как он оказался внутри. Но я не впускал его.
Виллем понимал, что Геррит что-то утаивает. Может быть, слуга знал больше, чем говорил. Но у ван Бека не было ни сил, ни уверенности, чтобы оправдаться.
— Спросите у Элен… у меврау ван дер Линден, — пробормотал он.
Элен все-таки пришла. Она остановилась на пороге кабинета и стояла в полутени, бледная и красивая, как призрак. Поначалу хозяйка дома не хотела выходить из своей комнаты, но настойчивость инспектора вынудила её участвовать в следственном эксперименте.
Виллем почувствовал, как у него пересохло в горле. Стоит только Элен сказать правду и он будет спасен.
— Меврау ван дер Линден, — обратился к ней ван дер Меер, — расскажите, что вы видели, когда услышали выстрелы.
Элен молча смотрела на Виллема. Её взгляд был холодным и отстранённым, это болью резануло его сердце.
— Меврау ван дер Линден, — повторил комиссар, — опишите, что произошло той ночью.
Элен наконец отвела глаза от ван Бека и заговорила:
— Я услышала выстрелы и выбежала из спальни, — её голос был безжизненным, словно она читала заранее заученный текст. — Я увидела Виллема… Мениэр ван Бек стоял над телом моего мужа. Хендрик был весь в крови…
Виллем не верил своим ушам. Элен лгала. Она ничего не сказала о записке, не упомянула о странных событиях, которые предшествовали этому кошмару. Почему? Почему она его предала?
Инспектор ван дер Меер бросил насмешливый взгляд на Виллема.
— Видите, всё сходится. Меврау ван дер Линден подтверждает.
Виллем онемел. Его надежда разбилась вдребезги. Он не находил в себе сил спросить Элен: «Почему?» Не мог понять, зачем она это делает.
Инспектор удовлетворённо кивнул, он услышал достаточно.
— Благодарю вас, меврау ван дер Линден. Это всё. Вы можете вернуться в свою комнату.
Элен бросила последний взгляд на Виллема и исчезла в темноте коридора.
Но судьбе этого было мало! Один из полицейских, посланных осмотреть территорию вокруг особняка, вернулся, держа в руках револьвер.
— Мы нашли это под окнами кабинета, мениэр инспектор, — сказал он, сдерживая возбуждение.
— Вот оно, орудие убийства! — объявил ван дер Меер, торжествуя. — Теперь мы можем быть уверены.
Петля улик затягивалась всё туже, но Виллем едва ли осознавал безвыходность своего положения. Убитый предательством Элен, он стоял безвольно, не пытаясь оправдаться. Его мир разрушался и эта боль затмевала всё остальное. Он хотел только одного — спросить Элен: «Зачем?», но она не появилась больше. Всё было кончено.
Виллема снова заковали в наручники и повели в карету. Инспектор был на седьмом небе от счастья, что его версия теперь казалась неоспоримой. Комиссар хмурился и молчал.