“Записка… я не сказала о ней инспектору”, — Клэр с трудом поднялась и достала записку из шкатулки с рукоделием. Перечла неровные строчки:
"Не волнуйся обо мне. Я вернусь, когда всё улажу. Твой брат, Виллем"
Записка была короткой и неясной, но в ней угадывалось что-то отчаянное — это пугало Клэр до дрожи. Кто принес эту записку и подсунул под дверь? Вдруг это был кто-то, связанный с убийством?
"Нет, Виллем не мог..." — она снова и снова пыталась убедить себя, но каждый раз её уверенность рушилась под тяжестью мрачных предположений. Клэр знала своего брата как человека доброго и благородного, человека, который никогда не преступил бы закон. Но знала ли она его до конца? Знала ли она, какие тёмные мысли могли обуревать его в тяжёлое время?
Клэр не могла не думать о том, что могло заставить Виллема пойти на крайние меры. Она видела, как последние месяцы трудности и бедность измучили его. Он скрывал свою боль и беспокойство, но Клэр-то знала — Вилли страдал.
Он тщетно пытался выбраться из той трясины, в которую они погружались. Но мог ли пойти на убийство? На убийство Хендрика ван дер Линдена…
Мысли Клэр кружились и расползались, как туман над каналом.
"Нет, он не убийца. Но... что если случайно... в драке... в порыве ярости или страха? Нет! Вилли не такой. Он добрый. А если он пошел на это ради меня, чтобы достать денег на врачей и лекарства?" — От этой мысли Клэр стало еще хуже. — "Если он сделал это ради меня... то я тоже виновна. Это моя вина..."
Эта было невыносимо! Клэр почувствовала, как её тело охватывает слабость. Дыхание стало слабым, в груди заболело, свет в глазах померк. Она попыталась встать, но ноги подогнулись и Клэр упала обратно на кровать. Темнота заволокла её сознание.
В этот момент дверь их квартиры открылась
— Клэр! Почему у тебя не заперто? — на пороге появилась соседка, госпожа Маргит Янссен. Она часто заглядывала к Клэр, вот и сегодня пришла, как обычно, с миской горячего ароматного супа. Увидев Клэр в полуобморочном состоянии, Маргит вскрикнула и быстро подбежала к ней.
— Клэр, детка, что случилось? — Её голос был полон тревоги. Госпожа Янссен поставила миску на стол и принялась приводить девушку в чувство, осторожно похлопывая её по щекам. — Что с тобой? Очнись!
Клэр с трудом открыла глаза. Её взгляд был затуманен, но она узнала лицо соседки и наконец почувствовала какую-то поддержку. Невнятные слова сорвались с её губ, а потом слёзы хлынули рекой. Сбивчиво, борясь с рыданиями она рассказала обо всём, что произошло: визите инспектора, обвинении, о письме, полученном братом, о том, как Виллем ушел вчера вечером и не вернулся, и о записке под дверью.
Маргит слушала сжимая руку Клэр, пытаясь передать ей хоть немного тепла и силы.
— Не может быть, чтобы Виллем сделал это нарочно. Он не такой человек, — повторяла Клэр, как заклинание. — Но... если он сделал это случайно? Если он хотел найти выход для нас, и всё пошло не так? Что если я виновата?
Госпожа Янссен молчала, она понимала, что никакие слова сейчас не смогут утешить девушку, она обняла Клэр, прижимая к себе, и позволила ей выплакаться.
Слёзы Клэр впитывались в грубую ткань накидки госпожи Янссен. Но вдруг девушка отстранилась от Маргит и воскликнула.
— Я не знаю, как справиться с этим ужасом, но знаю одно — нельзя оставить Виллема. Я должна верить в него, несмотря на все сомнения и страх. Он мой брат, у меня никого нет в этом мире. Пусть всё вокруг рушится — моя любовь к нему незыблема. Что бы он ни совершил!
Клэр продолжала рыдать, прижимаясь к плечу госпожи Янссен, но внезапно её мысли, словно удар молнии, пронзило неожиданное озарение. Она замерла. "Ревность" — эта мысль, такая простая и страшная, возникла в её сознании с оглушающей ясностью.
Элен… Элен, бывшая невеста Виллема.
Банкир, которого убили, был её мужем. Клэр так и не смогла понять, как так получилось, что Элен внезапно оставила Вилли и вышла замуж за другого. Ещё недавно они говорили о свадьбе, планировали будущее. Виллем знал Элен с той поры, когда они были детьми, он любил её и казалось, что их судьбы неразрывно связаны. Но всё изменилось в одночасье. Элен ушла без предупреждения, без объяснений, словно вырвала сердце из груди Виллема и вышвырнула в грязный канал.
Клэр помнила тот день, когда брат узнал замужестве Элен. Его лицо побледнело, глаза стали безумными. Он ничего не сказал, но Клэр почувствовала, как что-то внутри него сломалось. И с того дня начался крах. Виллем впал в глубокую депрессию, начал совершать ошибки. Увольнение стало последним ударом, который привел их к нынешней жизни в Йордане.