– Договор, – напомнил Диттер, наполняя свой стакан лимонной водой. – Если с тобой что-то случится, это может… вызвать определенные последствия.
Он позволил додумать самой. Договор гарантировал равновесие. А нарушение его… оскорбление Плясуньи… и повод к новой войне. Благо, мир уже успел позабыть, что предыдущая едва не стерла его в пыль.
– Я поняла, – я склонила голову.
Похоже, нам придется присматривать друг за другом. И не скажу, что я возражала.
Глава 10
Ночь. Что сказать… ночь – такое время, когда надо себя чем-то занять. И в прежние времена вопросов, чем же именно занять, как-то вот не возникало. Здоровый сон компенсацией не самого здорового образа жизни… А тут… Сижу на подоконнике, пялюсь в темноту. Дома пусто.
Посапывает верный Гюнтер в своей каморке наверху. Нет, не сказать, чтоб совсем уж каморке – апартаменты дворецкому полагались приличные, но вот… я ему давно уже предлагала переселиться в гостевые покои. Все-таки возраст. Подагра. А теперь еще и храп, который доносился сквозь стены. Кухарка на ночь удалялась к себе… дражайшие родственники, явственно осознав, что наследства не будет не то, что в ближайшие годы, в ближайшие десятилетия,изволили, наконец, убраться. В результате дом опустел, а я…
Я вот на подоконнике устроилась. Сад виден. Огрызок луны. Деревья. Дорожка… собак бы завести, пару приличных волкодавов, а то и вправду как-то несолидно… в лабораторию наведаться стоит, полистать бабкины записи и… и я сижу. Смотрю. Дышу на стекло, которое не запотевает, малюю сердечки и рожицы. В голове пустота, на душе маятно. И главное, понять не могу причин. Все ведь хорошо… чудесно даже… я уже не мертва, а что не жива в полной мере… род жаль. Рано или поздно, но я уйду,и что тогда? Кому передавать наследство?
Дядюшке? Теткам? Двоюродным братцам моим, которых я видеть не желала и в принципе… Вздох.
– Не спится? – Диттер появился в этом крыле не случайно.
Одет. И что одежда дрянная и словно с чужого плеча, дела не меняет.
– Нет, – я отвернулась от окна и призналась. – Не знаю, чем себя занять…
…в городе наверняка играли вечеринку. С саксофоном, золотой пыльцой и шампанским. Комнаты наверху… карты для тех, кому игра ближе… пошлые шуточки и необязательный секс. И меня бы приняли в ту пустую легкую компанию, которая когда-то – была и я юной да глупой – казалось единственно настоящей и живой в нашем тухлом городе. Да я готова поклясться, что в череде вечного праздника они и не заметили моего отсутствия. Мертвая? Живая? Есть чем заплатить за марку с пыльцой и бокал шипучки? Добро пожаловать… Только что-то не хотелось.
– Тогда, – Диттер склонил голову на плечо, – может, покажешь дом?
– А ты ещё не насмотрелся?
– Нет.
Он подал руку, а я приняла, замерла на мгновенье, до того теплой и мягкой показалась эта рука. Мертвое сердце не знает сожалений? Как бы не так… только в жизни никому не признаюсь. Я ведь Вирхдаммтервег. А они не плачут. И не жалеют ни о чем.
– И что тебя потянуло ночью?
Он пожал плечами.
– Мой наставник говорил, что солнечный свет скрывает многое… я уже был здесь однажды.
– Да?
Вежливые разговоры мне всегда удавались.
– Ты меня вряд ли запомнила… ты выглядела в тот день иначе. Серый свитер. Юбка в клеточку. И чулки… я помню, что ты щипала себя за чулок,и левый постепенно сползал складками.
Твою ж… Я не хочу вспоминать. Не буду.
– Это не был мой первый выезд, но… дело серьезное… интересы короны и все такое, а еще наставник счел, что мне будет полезным…
…в тот день я разодрала себе коленку до крови. У меня даже шрам остался, крохотный, полупрозрачный, но… и его не помню. Мало кого помню вообще, потому что слишком много их было, чужаков, заполонивших дом. И все двигались, говорили о чем-то друг с другом, будто не замечали меня. А я… я сидела в кресле и щипала себя, надеясь проснуться. Не вышло.
– Мне доверили присутствовать при допросе. И провести осмотр, – он вел меня по дому, а я шла, хотя следовало бы послать Диттера подальше.
Столько лет прошло… Откипело. Отболело. И…
– Несчастный случай, – я слышу себя со стороны. Равнодушие. Легкая насмешка, которая скорее угадывается, нежели ощущается. – Их смерть признали несчастным случаем…
– Мой наставник считал иначе. Он умер спустя полгода после той истории… – Диттер остановился у лестницы. Лунный свет, проникая сквозь окна, красил ее белым.
…нет, это не мраморная белизна, разве не видишь? Вот мягкий легкий желтоватый оттенок… благородная кость… а вот узоры, которые складываются из трещинок… и кажется, надо лишь приглядеться, самую малость приглядеться, чтобы прочесть скрытое послание. Я приглядываюсь до рези в глазах, но… ничего. Пустота. Ночь издевается над дочерью своей.