Заболели ноги. Вдруг. Неожиданно как-то. И сердце пошло, пошло, но я скрипнул зубами и загнал его вглубь, за рёбра.
И мы пошли дальше. Упырь молчал. Он замолчал и теперь вместо его боботанья был только хруст мха, и я стал думать, что лучше бы он болтал.
Я на самом деле не бывал у провалов, хотя, если быть честным, добраться до них пробовал, как и большинство местных мальчишек. Ходил, да не дошёл. И не с Вырвиглазом это было, так, с одним типом, мы с ним дружили два лета. Сам он жил в Мурманске, а на каникулы приезжал к бабушке, она тогда ещё жила в доме, в котором живут Соловьёвы. Его звали Дима, он был наполовину слепой, с толстыми очками, возможно, из-за этого в нём жил неистребимый исследовательский дух. Дима, правда, считал, что в провалах обитают фашисты, засевшие тут ещё с войны, и в доказательство показывал вырезку из газеты «Краевые Ведомости». В ней рассказывалась история про то, как во время войны над нашим городом по ошибке выбросился немецкий десант.
Из военных объектов у нас тогда были тушёнковый завод и железнодорожный мост, за неимением лучшего немецкие десантники решили напасть на них. Но из области были вызваны смершевцы, они быстро справились с фашистами, загнали их в лес и перебили по одному.
Это, кстати, правда, я потом узнал. Немецкие каски и оружие в краеведческом музее – остатки как раз той экспедиции. Но только мой приятель Дима считал, что их загнали к провалам и совсем не перестреляли, а наоборот – десантники разобрались со смершевцами и спустились в провалы, в тамошние подземные пещеры. Все эти фашисты давно померли, но оружие их так и осталось внизу, и его легко достать.
Дима хотел себе каску и пулемёт, а я хотел взять себе автомат. Зачем-то. Хотя мог прожить и без автомата. Мы шли к провалам, но не дошли, поскольку на полпути Димка встретил в одной из поперечных канав мотоциклетный двигатель без одного цилиндра, Димка загорелся этим двигателем, и мы до вечера тащили его домой, а когда этот двигатель увидела бабушка Димки, то разозлилась и велела нам тащить его обратно.
Больше мы к провалам не ходили. К тому же Димка решил строить полосу препятствий, для тренировок по спецназовскому манеру.
Что-то я развспоминался, вспомнил этого Димку, зачем? Хорошо, что мы туда тогда не попали, провалы – опасная штука, это Озеров правильно сказал…
Мы шагали к провалам. Я начинал чувствовать усталость, продвигаться стало тяжелее – под мхом объявились округлые плоские камни, эти камни были скользкие, как масляные, и я часто оскальзывался. Упырь оскальзывался реже. Ещё бы – у него ведь суперподошва, на каких-то, наверное, осьминожках или ещё чём. Подошва пружинит, облегчает хождение.
Но и Упырю было тоже нелегко – на носу болталась прозрачная капля, пот, Упырю тоже было жарко, Упырь устал.
А я и вообще… Руки болели и колени стали болеть, точно кто-то насыпал в них песка, и было ещё верное доказательство того, что я был болен – когда я поворачивал голову, то чувствовал, как мозг на чуть-чуть, но отстает от черепа, словно голова наполнилась жидкостью и мозг болтался в ней независимо от остального. Поганое ощущение, самое поганое во всех болезнях. Значит, грипп. У меня всегда такой грипп, причём он возникает сам по себе, стоит хорошенько простыть или промокнуть, видимо, бациллы гриппа живут во мне, и стоит немного дать им волю, как они вырываются. А потом всё происходит стремительно – болезнь накидывается и жрёт, день или два дня я валяюсь, и вдруг резко, с испариной, отпускает.
И, судя по уже начавшему отслаиваться мозгу, я был близок к пиковой форме. Это от нервов. Нервы расшатались, подтолкнули болезнь…
– Хочешь шоколадку? – спросил вдруг Упырь.
– Нет, – ответил я. – Не хочу, спасибо, что-то нет аппетита… Башка трещит. Надо придумать… придумать, что врать будем?
– То есть?
– То есть Озеров не дурак. Он наверняка понял, куда мы двинули. Так что скоро будет здесь. Надо ему сказать…
– Скажем, что заблудились.
– Не пойдёт. – Я отрицательно помотал головой, это было больно.
Упырь стоял, разинув рот, нижняя, похожая на U губа оттянулась ещё дальше. Гадость, меня сопровождает гадость, ползёт за мной, цепляет липким щупальцем, почему вокруг муроды…
– Не пойдёт. Озеров не поверит, что мы заблудились, надо сказать ему… Ладно, потом подумаем, что сказать… А это что?
Только сейчас я увидел – недалеко от нас, шагах в… не знаю, недалеко, виднелась широкая, метров в двадцать, конусообразная воронка. Такие бывают у муравьиных львов, но они в песке свои воронки раскапывают, а эта была во мху, тут, наверное, жил лосиный лев…