– Там лев, – указал пальцем я.
– Ты что? – Упырь потрогал меня за плечо. – Какой лев ещё…
– Муравьиный лев, очень похоже…
– На какого ещё льва? – Упырь принялся вглядываться мне в глаза. – Тут ещё львы, что ли…
– Проехали, – отмахнулся я. – Это я к тому, что форма такая, будто снизу кто-то тянет…
– Это что, и есть провал? – спросил Упырь.
– Да. Но это новый, ещё не успел как следует провалиться. Это как ловушка, сверху мох и земля, а под ним пустота, если наступить, то можно провалиться. Идёт лось, или медведь, проваливается, и получается дыра. Вообще-то тут везде камень, а на нём почва наросла и мох. А так скалы. Настоящие провалы должны быть с каменистыми краями… Настоящие провалы дальше. Рядом тут. Пойдём, пока не поздно…
– Озеров не будет ругаться, – сказал вдруг Упырь.
– Почему это?
– Я знаю.
Глаза его сузились. Ну да, Озеров же не дурак, он знает, кто такой Упырь, чей он сынуля. Поэтому шибко ругаться он не будет. Это правильно.
– Надо обойти. – Я указал на воронку. – Справа.
Мы стали обходить. Жутко было. Мне всё казалось, что вот-вот под ногами разверзнется пропасть и я полечу куда-то в вечную тьму… Во тьму. Никто не найдёт. Никогда.
– Может, вернёмся? – сказал Упырь.
– Почему?
– Не знаю… Как-то не по себе…
Я ему ничего не ответил. Я уже видел провал. Настоящий. Вернее, не видел, а как-то предчувствовал, что ли. Он был впереди. Какое-то неуловимое для глаза, но вполне ощутимое понижение, сдвиг в температуре воздуха, тишина вокруг. Была тишина. Сердце у меня стучало, и горло тоже стучало, словно кто-то сжимал мою шею горячей рукой. Мне даже стало страшно – а вдруг Упырь услышит меня, не мои шаги, а моё сердце, которое просто взбесилось.
– Тут рядом, – сказал я. – Зачем возвращаться?
– Да, действительно, – согласился Упырь. – Глупо… Такой путь проделать – и всё зря…
Упырь почесал лоб, подумал и сказал:
– Ерунда. Конечно же, ерунда, нервы. Пойдём.
Он улыбнулся, поёжился и пошагал вперёд.
Провал должен был возникнуть неожиданно, говорили так. Почему многие падают в него – потому, что он прыгает, как зверь. И не успеваешь сделать шаг назад, голова кружится – и всё, полетел… Тьма.
Я сбросил рюкзак, надо подойти к провалу налегке, мало ли что, вдруг придётся побарахтаться. Скорее всего мне не придётся ничего делать, скорее всего меня слизнёт с краю, говорят, так всегда случается, провал прыгает, от него не увернуться.
Я сбросил куртку.
Упырь шагал вперёд. Катился, как мячик. А потом остановился. И я остановился, в нескольких шагах от него.
– Провал, – прошептал он. – Видишь?
Я видел.
– Настоящий, – подтвердил я. – Сделаем так…
Дыхание перехватило, я взял фляжку, отхлебнул, но проглотить воду не смог, выплюнул. Огляделся. Метрах в трёхстах справа был ещё один провал. То, что надо, как раз.
Я вытер рукавом пот, рукав почти промок.
– Сделаем так, – сказал я, – будем обследовать их постепенно, один за другим. Но их тут много, так что ты иди к этому, а я к тому. Надо подойти как можно ближе и посмотреть вниз… Ты понял?
– Понял.
– Ну, тогда пойдём. Ты налево, я направо. Не спеши.
Скользких камней стало больше, казалось, что они блестят и пускают в меня солнечные зайчики. Сейчас бы поспать хорошенько, если бы я отоспался, то стало бы гораздо лучше, я знаю.
Я повернулся и направился к правому провалу. Оглядывался, даже не оглядывался, а смотрел всё время на Упыря. Он всё ещё стоял, потом спрыгнул и пошагал в нужную сторону.
– Осторожнее! – посоветовал я. – Камни скользкие…
Упырь сделал несколько шагов, замер на секунду и двинулся тоже. Он не торопился, шагал деревянно, механически, робот. Остановился, опять остановился, ну что же такое, почему это всё никак не кончится!!!
Я рванул к нему. Собравшись, скопив в кулак всё, что ещё осталось. Бежал, запинался, упал, разодрав о камень руку. Упырь мялся, оглядывался назад, словно вляпался в смолу.
Я подбежал, близко, вплотную почти, так что он отшатнулся, будто я был чудищем каким.
– Ну что? Что опять?! Так мы тут до вечера протопчемся, Озеров уже идёт по следам…
– Страшно, – признался Упырь. – Страшно…
И уставился на меня. И мне захотелось взять, схватить его за шкирку, треснуть в лоб и тащить, тащить туда, к обрыву.
– Да чего страшного-то? Подойдёшь, посмотришь, если чего там увидишь, то мне свистанёшь… А я в свой провал провалюсь… тьфу ты, блин, совсем уже всё… Посмотрю в свой провал. Встретимся через пять минут…
Упырь не двигался.
– Ну, ладно, – сказал я. – Ты же сам сказал: чего, зря, что ли, в такую даль тащились? Ты же сам хотел на эти провалы…