– Ну и?!
– Ошейник как ошейник. Тяжёлый, железный. Изучат и на пса приладят. Скоро.
Сенька задумался и стал с сомнением смотреть вдоль улицы Крупской.
– Очень интересная информация, бразер, очень интересная, – сказал он. – Спасибо, можешь идти…
– Сам можешь идти, – огрызнулся я.
И отправился домой. Больше всего мне хотелось сделать две вещи. Во-первых, всё-таки пообедать, физический труд он голод вызывает. Во-вторых, хотелось подумать. Про то, что произошло. На трезвую, то есть на спокойную, голову. Я сказал себе, что думать не буду, но сейчас вот я вдруг понял, что не получается, начал думать ещё по пути домой, плёлся по Любимова и медленно наливался злобой.
Я понимал, как всё это происходило, как мать и отец всё решали. Они так решали: «Из двух зол выбирать следует меньшее, а он всё равно ничего пока не понимает…» – ненавижу все эти народные мудрости.
Когда я начинал это представлять, ну, как они сидят и всё планируют, про то, что я должен с этим гнилорожим дружить, что говорит мать, что говорит отец… Причём картина эта возникала в таких мелких и паскудных подробностях…
По-настоящему злиться нельзя. Во всяком случае, слишком часто. Можно заболеть. Вон взять соседей. Соловьёв-старший злой как собака. И поэтому у него регулярно обостряется язва, его отправляют в Кострому, где делают операцию, примерно раз в год это происходит. И потом он даже в сортир сходить нормально не может, как зайдет, так мат на всю улицу стоит. И всё это от злобы.
Хотя это он, может быть, как раз оттого злой, что больной? Ну, не знаю.
Короче, надо было что-то сделать для отвлечения. Для перемены мыслей. Для соскоку. И я стал думать про то, как неплохо бы взять и попасть в прошлое. Год этак в тысяча восемьсот двадцать седьмой. С моими сегодняшними знаниями.
Это всегда помогало. Настроение поднималось, я начинал воображать, как я всё правильно устрою. Как для начала я изобрету динамит, крекинг нефти и двигатель внутреннего сгорания, построю заводы и введу восьмичасовой рабочий день, как построю свой собственный город, как будет там хорошо жить, а на завтрак всегда печёная курица и бутерброды с икрой.
Отчасти помогло и в этот раз. Я увлёкся строительством виртуальной империи, подзабыл про Упыря и не заметил, как добрался до дома.
Дома было хорошо. Родители на работе, а Сенька отправился хлопотать о похоронах пока ещё живой собаки Шахова. Я заглянул в холодильник, нашёл тушёную капусту, поставил греться на газ. Отломал от батона горбушку, стал есть.
Почти сразу в окно постучали. Я испугался, что это пожаловал голодный Вырвиглаз, но оказалось хуже.
Упырь.
Улыбался. Недавно же разошлись…
– А я это… К тебе решил зайти.
– Зачем?
– Просто. Мы уже сколько дней дружим, а так ещё толком и не поговорили.
– О чём? – спросил я.
– Обо всём.
По кухне пополз запах горелой капусты.
– Погоди, я сейчас.
Я не спеша перемешивал капусту и думал: неужели он такой дурак? Неужели он не понимает, что мне неохота с ним дружить? Неужели он такой кретинчик?
Капусту я спас, аппетит спасти не удалось. Поглядел в окно. Никуда он не делся, стоял под окном, нюхал георгин.
– У тебя хобби есть? – спросил он.
– Есть, – ответил я. – Люблю пожрать, знаешь ли.
– Я тоже, – хихикнул Упырь. – Мама говорит, что я такой обжора, каких свет не видел.
Да насрать, какой ты там обжора!
Подумал я, но вслух ничего не сказал.
– Тут у вас цветы такие хорошие, как называются?
Остатки аппетита стремительно рассасывались в прах. Упырь продолжал:
– А мы ещё не успели никаких цветов посадить, но мама посадит обязательно. Когда цветы возле дома растут – это здорово и красиво. Может, твоя мама моей маме даст потом семян…
За что мне всё это?! В прошлой жизни я был негодяем, это не вызывает никаких сомнений. Это точно. Я предавал Родину, отбирал у голодающих хлеб, жестоко обращался с животными. Теперь у меня есть Упырь. Моя мама даст его маме семян!
– У нас цветов нет пока, только старые какие-то, засохшие. И пруд во дворе. А папа в пруд рыбу выпустил, китайского оранжевого карпа, ему надо специальный корм привозить, специального китайского червя. Ты рыбалку любишь?
Я про рыбалку не ответил, сказал:
– Послушай, Денис, я это… У меня такая привычка, я не люблю есть, чтобы кто-нибудь рядом был и смотрел. Тебя можно попросить, ты не мог бы пойти ко мне?
– К тебе?
– Ну, в другой дом. В старый. Там посиди, посмотри, а я как пообедаю, так приду.
– Без проблем. Ты мне ключ дай.
– Там открыто.