– С ним всё в порядке будет? – спросил Упырь.
– Да конечно, – заверил Вырвиглаз. – Эй, батор, ты живой?
Баторец пискнул.
– Ну, тогда поднимайся, а то дожрут тебя.
Пленник с трудом поднялся. Он покачивался, ноги и спина были красными и распухшими.
– Ходить можешь?
Баторец пискнул громче.
– Передавай привет своим подружкам. – Вырвиглаз подтолкнул его в спину. – Батор там.
Пленник, покачиваясь, побрёл в лес. По спине его ещё ползали муравьи.
– Ну что? – спросил я Вырвиглаза. – Полегчало?
– Ага. Очень. Жрать только охота. У вас ничего нет?
Я не ответил, а Упырь сказал:
– У меня есть. Пельмени. Дома…
– Пельмени – это хорошо. Я их жарю с салом. Пойдёмте скорее.
И довольный Вырвиглаз пошёл скорее.
Через полкилометра тропинка свернула вправо и приблизилась к дороге. Вырвиглаз пребывал в прекрасном настроении, достал сигареты и принялся жизнерадостно курить и предлагать приобщиться к этому пороку Упырю.
– Зря отказываешься, – разглагольствовал он, – в курении нет никакого вреда, одна сплошная польза. Мой дядя страдал шпорой и головными болями одновременно, а как начал курить, так и всё прошло. Как рукой сняло. К тому же это ускоряет дренаж.
При этом Вырвиглаз довольно часто кашлял и плевался жёлтой слюной, что в пользу курения не свидетельствовало. И продолжал врать:
– Между прочим, табак это растение из семейства пасленовых, что картошка, что помидоры, что табак. Поэтому есть салат из помидор – это всё равно что курить. Ты ешь помидоры?
– Да, – отвечал Упырь.
– А картошку ешь?
Натиск Вырвиглаза был так сокрушителен, что я даже подумал, что Упырь закурит. Но он удержался.
– Зря, – прохрипел Вырвиглаз. – Зря. Многое теряешь. Девчонкам нравится, когда пацаны курят, уж поверь мне. Вот ты сказал, что тебе эта девчонка нравится, Катька…
Вырвиглаз покровительственно похлопал меня по плечу, я начал в очередной раз злиться.
– Так вот, чтобы произвести впечатление на эту дуру, ты должен…
Тут мне повезло в очередной раз. Нет, Вырвиглаз не споткнулся и не сломал берцовую кость, не подавился сигаретой, нет, просто Упырь остановился.
– Решил подымить? – обрадовался Вырвиглаз.
Я давно заметил – стоит кому-то пристраститься к курению, как он начинает всех вокруг тоже пристращать к своему пороку. Одному травиться всегда скучно.
– Решил подымить? – спросил Вырвиглаз с надеждой.
– Нет, я слышу просто… – Упырь оглянулся в сторону дороги. – Что это там…
– Лесовоз, наверное, – отмахнулся Вырвиглаз. – Слушай, а у тебя точно есть пельмени?
– Это собаки…
Я прислушался.
Кусты со стороны дороги трещали, кто-то орал и свистел, и лай слышался. Лай мне меньше всего понравился. По слухам, опять же непроверенным, баторцы разводили на продажу служебных и бойцовых собак. Питбультерьеров. Это вполне могли они лаять.
– Баторцы! – прошептал Вырвиглаз. – Идут! Все!
– Что теперь делать? – растерянно спросил Упырь.
Его рожица дёргалась, судя по частоте этих дёрганий, он вот-вот должен был пустить слезу.
– Бежать, – сказал я.
И побежал.
Глава 11
Вечер
Сидели на чердаке. Неприятно на душе, угрюмо. Дождь бы пошёл, что ли, в дождь легче. Но осадков не предвиделось, погода была хорошая. Я смотрел на закат, слушал Вырвиглаза. Он как раз вдвигал очередное враньё.
– Это очень популярно на Западе, – рассказывал Вырвиглаз. – Пары, у которых нет детей, они усыновляют мертвецов. Все законно. Помирает в Сьерра-Леоне какой-нибудь пацан, все документы оформляют, хоронят, всё по правилам. А потом ночью выкапывают и на специальном самолёте в Штаты. Главное, в течение двадцати часов успеть доставить в лабораторию. А там труп специальным оживлятором обрабатывают, закачивают в вены мастырку спецовую, потом током бьют, память новую вставляют, ну и готов. Андроид. Тут куча преимуществ. Во-первых, мертвецы покладистые, во-вторых, спокойные, в-третьих, мало жрут. Правда, и недостаток есть – они все редкие мутанты. Уроды настоящие. Вот как этот твой Денис. Могу поспорить, он где-нибудь в Сербии сдох, его откачали и к нам…
– Он на своего отца похож, – остановил я Вырвиглаза.
– Всё равно зомби. Мертвяк. Трупер. Знаешь, как в песне – «Супер-трупер, ты-ны-ны-ны-ны-на…»
Что-то много вокруг меня мертвечины в последнее время. К Сеньке-то я привык, наверное, и к остальному тоже привыкну. Трупный дух витает надо мной, дует в чёрную трубу. Тьфу, гадость какая.