Суббота. У матери был выходной. Она что-то жарила, варила и отбивала, пахло не только по всему большому дому, но и ко мне залетало. Котлеты. Вчера бабушка принесла откуда-то двух кроликов, теперь из них приготовлялись диетические котлеты, в больнице ведь надлежит диетически питаться, так здоровье восстановится скорее. И пироги, судя по запаху, пеклись. С капустой. И с яйцами, не диетические совсем. Одним словом, готовился большой поход в больницу. Так сказать, к одру. То есть, тьфу-тьфу, к постели больного.
Сенька и тот в подготовке участвовал – тёр морковь. В результате этих кулинарных манипуляций все окрестности здорово пропахли едой, а у меня не было аппетитного настроения, так что я забрался на чердак, там пахло больше пылью и деловитыми осами, отстроившими под потолком гнездо размером с арбуз.
На чердаке есть небольшое оконце, из него видно лишь небо и рябину. Рядом с окном я поставил старое кресло, хотел посидеть немного, но взгляд мой упал на буфет. И тут же вспомнил про свою идею. А почему нет, собственно? Делать всё равно нечего.
Я быстренько сбегал на чердак, собрался, осторожно вылез из дома и попытался скрыться через свой излюбленный тайный ход.
– Куда? – из-за угла дома высунулся Сенька.
– Туда, – ответил я.
– К старпёру не пойдёшь?
– Уже ходил.
– Смотри, лишит наследства, – осклабился Сенька.
Я не стал спорить, сорвал зелёную картошку и пульнул в брата. Попал удачно в лоб. Сенька метнул картошку в ответ, но промазал.
– Ну ты, бразильская свинья… – начал ругаться Сенька.
Однако я запустил ещё одну картошку. И снова попал.
– Ма! – завопил предательский Сенька. – А он уходить собирается!
Мать немедленно появилась в окне. В руке чеснокодав.
– Ты куда собрался? – спросила она. – Мы отца хотим навестить.
– Я не могу, – сразу же ответил я.
– Почему это?
– Мы с Денисом договорились встретиться, – тут же соврал я. – Хотим пойти покупаться…
– Покупаться! – возмутился Сенька. – Вчера покупаешься, мы идём к отцу! У тебя совесть вообще есть?! Отец, он, можно сказать…
Ему не хотелось тащить еду. Всё очень просто.
– Пусть идёт, – остановила его мать.
Сенька злобно харкнул в мою сторону. Не дохаркнул.
Я ушёл. Ни к какому Денису я не собирался идти. Надо было зайти в школу, кое-что сделать. Да и погулять хотелось.
В парке никого почти не было, только сосны скрипели. Я побродил немного возле эстрады, потом лёг на скамейку и ленился, наверное, с полчаса. Лениться очень полезно, тот, кто регулярно ленится, живёт гораздо дольше – у него организм отдыхает и самовосстанавливается. И сосуды в мозгу прочищаются. Я валялся на скамейке, слушал, как скрипят сосны. Мимо проковылял незнакомый алкаш, потом появился Розгин со своей дрессированной овчаркой, и начал дрессировать её ещё, мне показалось, что он учит свою собаку искать грибы. Розгин свистел в свисток, вскрикивал, ругался на собаку и глупо шумел, мне эта активность надоела, и я отправился в школу. Надо было сделать кое-что.
В школе было по-летнему пусто. Из спортзала доносились грохот и кряканье – тренировались гиревики, у них скоро какая-то гиревая олимпиада. Гиря – самый демократичный вид спорта. Демократичнее его одни шахматы – гиря стоит полторы тысячи, а шахматы всего двести рублей.
Мастерские находились рядом с актовым залом, я отправился туда. Когда-то в актовом зале нашей школы чуть не побывала Валентина Терешкова, в зале всё было готово, даже портрет на стене. Но она не приехала, что-то с машиной сделалось. С тех пор зал не ремонтировали, но он хорошо сохранился.
Дверь в мастерские была открыта, я вошёл внутрь. Пахло опилками, и железными, и деревянными. Геннадий Иванович сидел на стуле и задумчиво читал старый учебник по радиоэлектронике. Рядом на верстаке стоял здоровенный прибор с экраном и многочисленными ручками и тумблерами. Вокруг прибора с хищными лицами кружились два очкарика с отвёртками, пинцетами и плоскогубцами. Это было занятие радиоэлектронного кружка.
Эти радиоэлектронщики всё время что-то разбирали, собирали, паяли, пожары устраивали. Но с пользой это у них получалось. Многие в политехнические вузы поступали, а в прошлом году Двойцов собрал самодельный компьютер. Правда, компьютер этот можно было только включать и выключать, а работать толком не получалось, но он был такой техностильный, что его купила московская кинокомпания для съёмок фантастического кино. Теперь Двойцов работал над действующей моделью компьютера.
Но сейчас его здесь не было.
– Здравствуйте, – сказал я.
Радиоэлектронщики не обратили на меня никакого внимания, Геннадий Иванович повернулся в мою сторону.