– А шоколадка? Надо было метнуть в неё, а пока она разбиралась бы с шоколадкой, ты бы и действовал. Это же элементарно!
– Да, – Вырвиглаз достал из кармана помятую шоколадку, – я и забыл совсем. А как она мне в рожу вцепилась, а я ей и говорю: ты чего, козявка? А эта корова дёрнулась и на бидоны наткнулась…
– На бидоны? – не понял я.
– Ну да. У них там в казарме ихней вдоль стен бидоны стоят. Доярки, блин, молочное счастье…
Вырвиглаз расхохотался.
– Они не доярки, – сказал я. – Это им просто молоко лосиное привозят. В Кологриве у Шахова лосеферма, а молоко помогает от туберкулёза. И от язвы.
– Оба! – Вырвиглаз достал сигареты. – Оба, жаба! Да ты, наверное, в баторку втрескался! Раз всё про них знаешь! Признавайся, Леденец!
– Да не втрескался я…
Вырвиглаз дымил. Сигарета зловеще освещала его харю.
– Втрескался, жаба, втрескался! Недавно ещё тубером опасался заразиться, а теперь, блин, помидоры какие! Ты втрескался в доярку, жаба! Сегодня не мой день, блин. И доска оборвалась. Пацаны рассказывали, что доска часто обрывается, советовали перчатки брать. Пригодилось. Точно, Слащёв, ты втюхался в баторку! Лосей будете вместе доить! Я прямо вижу, стоят лоси, а вы их доите, доите, доите! А прямо обосрусь сейчас…
Вырвиглаз вдруг исчез. Вот только что он шагал от меня по правую руку, и вот его нет. Я остановился. Откуда-то из-под дорожной насыпи слышался мат и другие слова, более отвратительные, Вырвиглаз умел.
– Эй! – позвал я.
– Что «эй», слетел я…
Дальше опять последовал мат, и Вырвиглаз взобрался на асфальт. Он выглядел не очень плохо, так, немного перепачканно. Для Вырвиглаза перепачканно.
Провалился.
– Так можно и башку свернуть, – Вырвиглаз злобно отряхивался, – куда деньги из бюджета расходуются?! А если бы я шею свернул? Кто бы отвечал?
Вырвиглаз рычал и не знал, как ему побольнее обидеть дорогу. Дорога была неприступна и необижаема в принципе, ничего с ней нельзя было сделать.
Вырвиглаз понял это и резко успокоился.
– Моя тётя провалилась в люк, – сказал он.
– Какая тётя?
– Из Кологрива. Провалилась в люк.
– В Кологриве нет никаких люков, – сказал я. – Это маленький город.
– Я же не сказал, что она в Кологриве провалилась, она в Саратове провалилась. Шагала себе по газону – и прямо в люк. Обе ноги себе сломала, причём и связки себе ещё порвала. Так потом она полгода в гипсе и на костылях. Причём не только в люк провалилась, но ещё проплыла по канализации двести метров до реки. И главное – виноватых не нашли, бомжики виноваты, они люк в лом сдали. Так что случайность. Человек изуродовался – а никто не виноват. Случайность. А я, между прочим, мог и покалечиться…
И никто не виноват. Случайность.
– Провалился, как в провал… А если бы люк был поглубже? – продолжал рассуждать Вырвиглаз. – То тётка бы могла голову свернуть. И никакой компенсации родственникам, даром. Случайность такая…
Наверное, тогда я в первый раз и подумал.
Подумал о том, что в жизни полно всяких нелепых случайностей. Целая куча случайностей, случается всё.
И большую часть этих случайностей к счастливым отнести трудно.
Тётка Вырвиглаза провалилась в люк. Конечно, у него не было никакой тётки, но все равно, гипотетическая Вырвиглазова тетка провалилась в люк. Каждый день сотни тёток по всему миру проваливаются в сотни люков.
Такое бывает.
Неприятные случайности.
Глава 17
Старт
Через день опять была суббота.
Пятница была как пятница, я поработал, пообедал, поспал, а потом пошёл купаться. Упырь встретил возле гэпа и попёрся за мной, я так устал, что не стал ничего придумывать.
И ещё. Я впервые посмотрел на него спокойно. И вовсе не потому, что я смирился.
Мы устроились на старых бонах и тупо лежали, поворачиваясь на солнце, оно было включено сегодня не на всю катушку – ожога можно не опасаться. Под вечер, правда, немного похолодало, и мы надели рубашки.
Досидели до самой вечерней сирены. Сирена над рекой, это красиво. Но мы не уходили – мне домой не хотелось, дома ничего интересного не было, а Упырь сидел не знаю зачем. Он сегодня не очень много нудил, только под конец что-то завёлся, стал рассказывать, как они с отцом собираются плыть по северным рекам и для этого запаслись специальными финскими блёснами особой, аэрокосмической формы. Эти блёсны должны были излучать особую энергию, которая неотразимо воздействовала на психику рыбы, возбуждала неукротимые пищевые рефлексы.
Сирена провыла, и рыболовы вдоль реки стали собираться, почему-то у нас всё делается только до девяти, после сирены все отправляются по домам. И мы отправились, причём Упырь тащился за мной почти до дома, говорил, что его мама сегодня готовит лазанью, а он её терпеть не может…