И тогда внутренний Вырвиглаз, гадкое чудище с раздвоенным языком, пришло на помощь. Я сказал:
– Да брось, Катендра, я тебя простил. Киска, всё рулём.
Катька поперхнулась.
– Она у меня такая ветреница…
Катька закашлялась.
– Прикинь, Вован, – я приобнял Родионову за плечи, придвинулся поближе, – потащились позавчера на точку, поплясать малёхо. Ну пляшем, немного отдыхаем, потом я пошел в «Замок» лимонадика прикупить, короче. А там очередь, байкеры местные пиво жрут, ну, пришлось постоять. И вот я возвращаюсь назад, думаю, сейчас хорошенько телом попрыгаем, станцуем джаз… Возвращаюсь, а птичка-то и улетела! Оказывается, пока я боролся с пестяковскими байкерами, эта красавица ушла гулять с баторцем!
– С кем?
– Это такая местная банда, они всю округу в страхе держат. Мерзкие типы, все больны туберкулёзом. В открытой форме.
Вован поглядел на Катьку насторожённо.
– Потом так нагло заявляется как ни в чём не бывало, говорит, что ходила с подружкой разговаривать. Я ей говорю – поопасалась бы с такими подружками разговаривать, у таких подружек у каждой первой туберкулёз, палочки Коха так и роятся, как осы на арбузе. А она и отвечает, ничего, говорит, туберкулёз мне не страшен, я жареную собачатину ем регулярно…
– Сволочь… – восхищённо прошептала Катька. – Какая сволочь…
Дотянуться до, зацепить за шею, цап, и носом о столешницу, раз, два, три. Хотя такое её поведение понятно. Объяснимо. После того, как я на её глазах отправился в батор…
Интересно всё-таки, зачем я туда попёрся?
– Ну, ты и сволочь, – повторила она.
– Да ладно, – улыбнулся я. – Подумаешь. Вон корейцы всегда тузиков едят и ничего, телевизор «Самсунг» в каждом втором доме…
– Скотина… – Катька начинала краснеть. – Гадина…
– И вот не знаю, что теперь делать? – сказал я. – Может, посоветуешь?
Вован поглядел на Катьку. Вырвиглаз во мне не унимался, Вырвиглазу было мало.
– Мне её прошлый хахаль говорил, что она такая, – вздохнул я. – Он её увёл у предыдущего хахаля, сказал, что пообещал ей каждую неделю покупать две шоколадки.
– Какой хахаль? – оторопело спросила Катька. – Какой ещё хахаль?
– Как какой? Егор Стульчаков, он на АРЗ живёт. Он раньше ещё с Топаловой дружил. Так вот, тот хахаль, что был до меня, стал дружить с Катендрой за две шоколадки…
– Что?! За две шоколадки?
Теперь она ошалела ещё больше, вслед за рогачом из моего носа вылезла сколопендра, а потом ещё вылетел дракон.
– За две, – подтвердил я.
И в подтверждение вышесказанному я достал из кармана шоколадки. Две.
Катька остолбенела.
– Да-да, – сокрушался я, – чёрного кобеля не отмоешь добела…
– Это я кобель?! – взвизгнула Катька. – Это ты кобель поганый!
– Спокойно, Катендра, тут же все свои люди…
Она попыталась влепить мне пощёчину, но я уклонился.
– Да не парься ты, Катюха, – продолжал я, – у всякой девчонки есть свой Стульчаков…
– Га-а-а-д!
Рассвирепевшая Катька прыгнула, выставив на полкилометра свои крепкие ногти. И я снова увернулся, а она принялась за мной гоняться, стараясь вцепиться мне в волосы, ну, или по-другому как уязвить. Мы бегали вдоль стола, я был шустрей и уворачивался легко, и смеялся, и показывал язык, скоро Катька устала и остановилась.
– Сволочь, – сказала она. – Сволочуга…
Вован смотрел на нас непонимающе. Никак не мог просечь, что тут происходит – дружеские пляски или на самом деле конфликт. Тогда я избавил его от сомнений.
– Плохо в вашем роду воспитывают женщин, Вован, плохо, – сказал я.
– Он чего? – спросил у Катьки этот болван.
Из центра приехал, а тормозит. Поэтому я вызывающе рассмеялся.
– Он дурак, – ответила Родионова. – Врежь ему.
– На самом деле дебил… – сказал этот мурод и приблизился. – И дерьмо.
– Как ты сказал тебя зовут по-настоящему? – спросил я. – Дерьмо? Не скажу, что очень приятно…
– Это ты дерьмо, – уточнил Вован. – Такое же дерьмо, как твой дед.
Тогда я его толкнул. Старался попасть так, чтобы этот кузен потерял равновесие, но Вован устоял и толкнул меня в ответ. И я устоял.
– Руки, что ли, чешутся? – спросил он.
Катька молчала, смотрела за всем этим.
Я вернулся к столу, налил себе колы, отпил немного, затем плюнул в стакан, затем плеснул в Вована.
Тут уж он не стал терять никакого времени, кинулся на меня. Кажется, он был каратистом. Или кунгфуистом, ну, короче стиль цапли или стиль пьяной девочки, я в них не разбираюсь, он замяукал и стал руками совершать глупые движения прямо у меня перед носом. Я мяукать не стал, сразу треснул ему по фанере. Он чуть-чуть сбил мою руку, но я всё равно попал. Тогда Вован рассвирепел и кинулся на меня с воодушевлением. Он шипел, рычал и слюной брызгался, движения его были бестолковы, но всё-таки кое-что он умел, особенно ногами. Если от рук я ещё как-то отбивался и даже наносил ответные удары, то копыта его наносили вред несомненный. Этот гад исхитрялся и всё время бил своим тупым ботинком в голень, прямо в кость, зараза. Очень больно.