Хотя нет, это я уж слишком, Диоген всё-таки был не болонкой, а большой могучей собакой, слёзы тут ни к чему.
Или стихи. Я подумал, что сейчас Сенька обязательно стихи какие-нибудь прочитает, поставит акцент. «Дай, Джим, на счастье лапу мне…», обычно все главы администраций любят Есенина.
Но великий русский поэт не был осквернён, Сенька выдержал надлежащую траурную паузу, затем откуда-то, я не заметил откуда, мой брат извлёк факел. Я узнал факел, он был из нашей школы, валялся в каморке психолога и иногда использовался во время спортивных соревнований. Насколько я понял, он работал на сухом спирте, или ещё на чём-то горючесмазочном.
Сенька встряхнул факел, щёлкнул зажигалкой. Факел вспыхнул, но как-то незапланированно – по всей поверхности. Сенька сдунул огонь с древка и стал ждать. Ждал, держа факел над головой.
Завыла сирена. Девять часов. Сенька торжественно кивнул и зашвырнул факел в сруб.
Огонь пополз по еловым веткам, взбежал на гроб, окутал его оранжевым, затрещала шерсть, что-то сильно вспыхнуло внутри сруба, и всё – уже ничего не видно, только пламя. Сенька не пожалел спирта и дрова правильно расположил, всё горело хорошо и весело, с рёвом.
Мы стояли вокруг, а Дроков снимал.
Всё это довольно долго длилось, больше часа. И всё это время мы держались на ногах, у меня даже спина заболела. И голова болела. От чего-то. Потом весь этот костёр всё ж таки прогорел. Сруб обрушился сам в себя, угли завелись по новой, но ненадолго. И скоро перед нами уже возвышалась всего лишь горка чёрных головешек и серого, грязноватого вида пепла.
Я поглядел в кострище. Я слышал, что, когда сжигают, всегда остаётся сердце – там самые крепкие мышцы. Но никаких сердец, костей и других субпродуктов не нашли. Ровный пепел и крупные угли. Наверное, Диоген был хорошим псом, он сгорел равномерно.
Сенька принёс резную деревянную урну и наполнил её пеплом.
На этом главная часть мероприятия была закончена, Дроков выключил камеру и поглядел на часы.
Мы вернулись к «Газели». Хотелось пить.
– Тут нам… передал. – Сенька достал из кабины корзинку. – Немного перекусить…
Вырвиглаз сразу забурчал желудком и отобрал у Сеньки припасы. Еда была неплохая. Салат из креветок, салат из ветчины, оливки, цыплята, соки разные, другая еда. Мы отошли чуть в сторону, устроились на краю обрыва и поели. Вкусно.
Потом молчали, говорить не хотелось, будто мы на самом деле на настоящих похоронах поприсутствовали.
– А мне понравилось, – сказал вдруг Упырь. – Интересно.
– Не то слово, – сыто икнул Вырвиглаз. – Я раньше и не думал… Тебя, Череп, уважаю реально. А что с урной будете делать? Развеете?
– Ну, возможно, – уклончиво ответил Сенька. – Мы этот вопрос обсудим…
– Надо развеять, – авторитетно посоветовал Вырвиглаз. – В обязательном порядке. Только надо сделать это круто. Я бы сделал так. Я бы поднялся на вертолёте, взлетел бы над полями, блин, затем бы прыгнул с парашютом и в прыжке развеял бы! Это было бы жестоко! А ещё лучше…
Глаза Вырвиглаза блеснули мелким безумием.
– А ещё лучше, чтобы их над провалами развеять! Вот это да!
Сенька промолчал.
– А где эти провалы всё-таки находятся? – спросил Упырь.
– И не спрашивай даже, не хочу, чтобы твоя смерть была на моей совести.
Вырвиглаз хохотнул. И тут же сказал:
– Они на севере, в лесах. Там ещё Филькин ключ, оттуда уже дойти можно. Кстати, этот дурак Озеров скоро устраивает метеоритную экспедицию… Через неделю. Или через две. Или через три. На днях, короче. И они мимо провалов как раз проходить будут, придурки. Я не собираюсь в эти провалы идти, я там пятнадцать раз был, ничего интересного…
– Ты это сто раз рассказывал, – напомнил я. – И про Биармию ещё рассказывал…
Но Вырвиглаз, конечно, не услышал.
– Там не всё чисто, – заявил он. – Могу точно сказать. Вы про двухголового волка слышали?
– Нет, – ответил простодушный Упырь. – А там что, волки есть двухголовые?
– Вот то-то и оно, – вздохнул Вырвиглаз. – Не слышали…
– И что это значит? – спросил я в унылом предвкушении, мне не хотелось, чтобы Вырвиглаз сейчас рассказал что-нибудь из своего сопельного репертуара. – Ну, этот твой двухголовый волк что значит? Знак грядущего Апокалипсиса? Или солитёры в лещах заведутся?
– Жабы вы все, смеётесь всё. Смотрите, досмеётесь! Солитёры… Вы смеётесь, а между тем у нас под боком вызревает настоящая катастрофа. Это был не простой двухголовый волк, каких везде полно, это волк-мутант. Вернее, пришелец-мутант. Его споры хранились в метеорите, а когда метеорит упал, они напали на пробегающего мимо волка и внедрились в него, и волк стал жабским пришельцем! Один охотник пошёл на уток и увидел этого волка, хотел застрелить, но не получилось, этот волк вдруг исчез. Подпрыгнул и исчез. Но на самом деле он не исчез, он бегает вокруг и высматривает, где лучше нанести первый удар…