Всё равно шептались, смеялись за спиной и тыкали пальцем. Как в прокажённую. Будто на Йоко имелся какой-то знак, которые все видели, кроме неё… Что-то, что делало её другой, изгоем…
Слабая надежда шевельнулась в груди: а что, если теперь всё будет иначе? Она ведь наслышана, что в провинции все небогаты, а значит, и на неё обращать внимание перестанут?
Ах, вот было бы здорово, если бы у неё появились подруги! Вместе они шили бы платья куколкам, наряжали и играли, придумывая много разных историй… Йоко этого так хотелось!
Глава 2
Она уж и сама была не рада, что позволила эмоциям взять верх. Сорвалась с места, ещё и дочь с собой потащила…
Куда, спрашивается?!
«Сюда», – отвечало что-то внутри неё.
А может быть, стоило согласиться на предложение Бориса? Взять деньги и…
«Нет».
Да, всё так. На деньги те жилья в столице не купишь, и они быстро израсходовались бы на оплату аренды, а потом… Что потом?
Шёпот молчал, но девушка и сама понимала, что ничего хорошего не вышло бы. Что надо подождать, что нити судьбы ещё вьются путями и не привели её и Йоко туда, где им должно быть…
Нет, это невыносимо! Она просто сходит с ума!
Маруся и раньше чувствовала в себе нечто, что знало ответ на любой вопрос. Только научилась отгораживаться, чтобы не выделяться. Стать как все… Почти поверила, что у неё получилось… А выходит, что нет.
В этом городе внутренний шёпот стал даже громче, настойчивее. Подсказывал то, на что глючащий навигатор в смартфоне не успевал дать ответ. Повернуть туда, куда следовало…
И всё же они заплутали.
Йоко безропотно шла, глядя себе под ноги, пока они метались из улочки в улочку, упирались в тупички и поворачивали назад… Заколдованный лес какой-то, а не город!
А ещё… Маруся краем глаза замечала, что в этих самых тупичках-улочках по углам скопилась мгла. Она шевелилась и двигалась, как живая, но от неё разило опасностью, и Маруся предпочла обойти эти места стороной… Шёпот одобрял, что она поступила правильно.
Бред какой-то!
Она – медик, фельдшер, в конце концов! Разве это не знак того, что у неё едет крыша?..
Заплутали. Вышли в какой-то дворик, плотно огороженный со всех сторон домами, а навигатор показывал, что им следовало пересечь его. Да только вот…
В дворике было не протолкнуться от людей. Митинг не митинг, собрание жильцов, что ли…
Похороны.
Знакомый запах Маруся учуяла раньше, чем увидела гробы. Шесть или восемь… Стояли на табуретках в три ряда, и поп, читая нараспев молитву, обходил их и размахивал над ними кадилом.
Голос в голове взвился с новой силой, предупреждая Марусю, что нельзя смотреть на покойников. Мол, нехорошие они, не по судьбе им было уйти, но они ушли раньше отведённого срока… Совсем молодые парни.
– Не смотри! – шикнула Маруся на любопытно вытянувшую шею дочь и излишне резко дёрнула за руку, чтобы сторонкой-сторонкой, обойдя столпотворение по дуге, проскользнуть в заветную арку.
– Мам, а они, что, мёртвые? – странно оживилась девочка.
– Мёртвые, – буркнула Маруся: людей было много, и быстро покинуть дворик не получалось.
Йоко послушно семенила за матерью, пока та пробиралась между людьми, выискивая путь, но при этом всё же не могла отвести взгляда от гробов. В них лежали мужчины, выглядевшие как спящие.
Мёртвые, надо же…
Она видела бабушку, когда её хоронили. Бабушка в гробу была сама на себя не похожа, отчего Йоко показалось, что их с мамой обманули. Спрятали настоящую бабушку, сказав, что она умерла, а взамен подсунули другую старушку. Страшную, холодную, наряженную в белый платочек. А их-то бабушка в жизни платочков не носила: не любила…
Внезапно в одном из гробов мужчина открыл глаза, повернул голову и посмотрел на девочку. От неожиданности она аж подпрыгнула. Затрясла материнскую руку, яростно зашипев:
– Мам! Мам! А вот тот дядя живой! Смотри, смотри!
Маруся рефлекторно обернулась и тотчас уткнулась глазами в покойника, который, и правда, приподнял голову и смотрел из гроба на них с Йоко.
– Даша… – расплылся в такой обрадованной улыбке, что у Маруси холодок по спине побежал.
Дыхание в груди сбилось от ворвавшихся в разум картинок: Даша, любимая… обещала ждать… да не дождалась, бросила… А он любил, по-настоящему. Только раньше срока уйти пришлось. Он не виноват… Но её отчего-то сегодня здесь нет, не пришла, чтобы проводить его… Проститься с ним… А значит…