Маруся не стала досматривать, чего там «значит». Силком разорвала зрительный контакт с покойником, отвела глаза, отвернулась, будто тоже не видит, и опять чересчур резко дёрнула дочь за руку:
– Идём!
– Но мам! – возмутилась та. – Как же так?! Он же живой… – запнулась, опять посмотрев на гроб: мужчина в нём лежал так, как и прежде, с закрытыми глазами и недвижим, как и другие покойники. Да и люди вокруг совершенно не обратили внимания на то, как он открывал глаза и приподнимал голову… Не станут же они хоронить живого? Неужели привиделось? Или… нет?
А Маруся буквально силком волокла дочь за собой, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Намеренно попетляла между людей так, зигзагами, чтобы в случае чего сбить мертвяка. Чтобы толпа затоптала её след и стёрла запах… Она не Даша, но мало ли? Вдруг привяжется… Потому что нехороший это мертвец, беспокойный. Искать свою Дашу станет… И для той девушки будет лучше, если он её не нашёл бы вовсе, потому что…
Что именно приключится, Маруся не понимала, но что ничего хорошего – это точно.
Откуда она это знала? Ответить на это Маруся не могла. Знала, и всё. Шёпот ли тот же или просто позволила панике так охватить себя… Но ведь так не бывает! Мёртвые остаются мёртвыми, коли умерли! А если нет, значит, неверно поставлен диагноз… так её учили. А то, что она видела, – ненаучно!
Господи, но что это тогда только что было?!
Проклятый город… Зачем они сюда вообще приехали?..
Глава 3
Квартира их неприятно удивила.
Возникло ощущение, что новые обои поклеили прямо на бомжатник. Как если бы в квартире долго жили лица, любящие покурить и выпить. Причём особо не заморачивающиеся по поводу чистоты: стряхивали пепел и остатки еды прямо на пол, размазывая это всё однородным слоем.
А после другие люди, решив, что отмыть это невозможно, для продажи, мол, и так сойдёт, положили на эту грязь новый, но дешёвый линолеум и прикрыли закопчённые стены панелями. Однако запах проникал из-под них, вызывая в горле тошноту от омерзения.
– Ничего, жить можно… Пока так, а потом сделаем ремонт… – зачем-то попыталась приободрить дочь, тоже сморщившую нос. – Скоро лето, можно с открытыми окнами…
Окна тоже были старыми. С почерневшими от копоти рамами. Как и двери. Вот двери, показалось Марусе, выглядели не просто так кривыми и кособокими, а из-за того, что их неоднократно выбивали и разбивали, а потом собирали и вставляли обратно…
Теперь понятно, почему знакомая денег брать не стала, ведь на то и рассчитывала? Что из благодарности за крышу над головой Маруся здесь всё отмоет, отчистит, покрасит и обои заново поклеит… Потому что по-другому здесь не то что жить, даже находиться было невозможно.
А у неё ребёнок!
К счастью, очень умный и понимающий: Йоко со вздохом кивнула и направилась к окну. Маруся сбросила с плеча сумку, подошла и помогла отворить его, впустив поток свежего воздуха. Они обе немного постояли, глубоко вздыхая и любуясь зажигающимися на улице огнями. Стемнело, пока они бродили в поисках нужного адреса. Хотя вроде бы ещё не очень поздно…
Жилье показалось не таким уж и мрачным.
– Жить можно, – устало улыбнулась Маруся дочери, и та ответила ей кивком: хороший город.
Покосилась на комнату за спиной и сморщила носик: а вот квартира не очень… Мать хохотнула и весело хлопнула её по спине: справимся!
Весь вечер они тёрли, мыли и чистили. Всё, что можно убрать, кухню и ванную. Остальное требовало «вскрытия» и последующей постановки диагноза: пациент уже труп или ещё можно спасти? Но сил у Маруси уже не было, как и у Йоко.
Ютились на узкой раскладушке, которую нашли здесь же, в кладовке. Её предварительно тоже помыли и высушили феном. Вид особо не изменился, разве что посветлела немного, зато пахнуть стала намного лучше. Остальная мебель доверия у Маруси не вызвала: легче выбросить, чем отмыть. Вдруг в ней ещё и клопы имелись?.. Проверять не хотелось.
Едва забрезжил рассвет, девушка выскользнула из постели, укрыв дочку одеялом, чтобы не простудилась. Сейчас, когда утро ещё не вступило в свои права, сон был особенно сладок.
Ушла на кухню, поставила чайник и посчитала оставшиеся средства. Они оптимизма не добавили. Как и объявления в интернете о продаже детской мебели. Вроде и недорого, но… на жизнь совсем ничего не оставалось.