Я сглатываю слюну и откидываю голову назад. Не знаю, как реагировать. Но в моей груди поселяется отвратительное чувство, которого я уже не забуду.
— Данис сказал, что я должна поделиться этим с тобой, — продолжает Ава. — Попросил сказать правду. Говорит, что теперь у тебя есть свой ребенок и ты поймешь меня. Простишь, и мы станем семьей. Но я знаю, что не поймешь. — Она делает глубокий вздох. — Я простила своего отца.
Меня передергивает, и я сжимаю кулаки. Как можно простить подобное?
— Человек может простить всё. Но не забыть. — Женщина маниакально улыбается. — Я вышла замуж за Игната и вырезала весь свой род. Я убила каждого. По одному. Отец был последним. Он долго просил пощадить его. Однако я не стала этого делать. Мне хотелось забыть тот адский день, и я решила, что смерть папы поможет. Не помогла. Затем я родила вас. Думала, что вы поможете справиться мне с этим. И это не помогло. Знаешь ли, Демьян, после того как видишь отрубленную голову своей недавно родившейся дочери, отрубленный палец взрослого сына уже не пугает.
Я медленно поднимаюсь с кресла, одарив Аву тяжелым взглядом. Ненавижу её, но, по крайней мере, теперь знаю причину, ставшую катализатором действий женщины. Она сломалась. Не пережила потерю и превратилась в того, кого превратилась. В своего собственного отца, лишившего её дочери.
— Я не смогу простить тебя, — спокойно говорю я. — Не из-за себя. Дело не во мне. Мои братья... Они словно мои дети. Мне пришлось заменить тебя и Игната. Воровать для них еду из кухни, пока этот ублюдок не видит этого. Принимать удары, чтобы защитить их. Стать их надзирателем, чтобы не убивать их. Ты и Игнат поступили с нами так же, как и ваши родители поступили с вами. Вы оба сломались и попытались сломать нас. Но знаешь, что интересно? Мы тысячу раз ломались и нашли в себе силы собрать себя. Почему вы не смогли, мама?!
Я впервые за долгие годы даю себе возможность произнести это слово, из-за которого Ава вздрагивает. Её широко распахнутые глаза находят меня.
— Почему ты ушла и даже не обернулась?! Почему не подумала, что нужна нам?! Мне плевать, какой бы матерью ты для нас была. Сломанной, слабой, убитой горем. Неважно! Но ты бы была у нас! Я бы любил тебя такой! Любой, черт возьми! Тот десятилетний Демьян вырвал бы себе сердце ради тебя! А ты... Я ненавижу тебя... — Мой голос срывается. — Ненавижу.
Пока мне хватает на это сил, я покидаю гостиную и крыло. Быстрым шагом направляюсь в кабинет, чувствуя на себе взгляды бойцов. Они знают, что я в гневе, поэтому стараются держаться на расстоянии и прячутся в тени. Как только я оказываюсь у себя, даю волю эмоциям. Они рвутся наружу как лавина, желающая смести всё на своём пути. Первым ломается стол, который летит в стену. Вслед за ним кресло, стеллаж и всё остальное. Очередной мой срыв превращает всё вокруг в хаос.
— Демьян! — Дверь в кабинет резко распахивается. Аурелия забегает внутрь и, оценив мое состояние, мгновенно бросается обнимать меня.
— Релли. — Я прижимаю к себе жену и чувствую, как по щеке скатывается слеза. — Релли...
— Все хорошо, — шепчет жена. — Все хорошо. Я люблю тебя.
Я медленно опускаюсь на колени вместе с ней и сажусь на пол. Мое дыхание становится прерывистым и тяжелым. Черт. Моя женщина беременна, а я становлюсь причиной её стресса.
Аурелия гладит меня по затылку в успокаивающем жесте и целует в висок.
— Знаешь, Сэмми спрятал мобильный Исаака в своем подгузнике, — сообщает она. — Думаю, скоро наш сын доберется до его наушников и ноутбука.
— Кому-то явно нужно запастись гаджетами. — Я медленно выдыхаю весь воздух из легких и улыбаюсь уголком губ.
— Может, заскочим в магазин техники, красавчик?
— Если ты этого хочешь.
Релли отстраняется от меня и ласково смотрит в глаза. Ее ладонь ложится на мою щеку и стирает дорожку от слезы.
— Хочу, — улыбается она. — Нам еще нужна новая мебель. — Взгляд Аурелии скользит по кабинету. — Эта продержалась довольно долго. Я как раз собиралась её заменить. Поднадоела.
Я выпускаю смешок и прижимаюсь своим лбом к её. Прикрыв глаза, вдыхаю аромат вишни — самое настоящее успокоительное и лекарство от всех болезней.
— Спасибо, что не даешь мне сломаться, — хриплым голосом произношу я.
— Ты больше никогда не сломаешься, Демьян. А если сломаешься, я сама соберу каждую частичку тебя и при необходимости склею собственной кровью.
Эта вишневая девочка заключила в себе мою жизнь и смерть.
— Я очень везучий человек, Релли. Знаешь почему?
— Почему? — с интересом спрашивает она.
Я открываю глаза и смотрю в её сине-голубые глаза:
— Потому что я единственный мужчина в мире, в доме которого поселилась самая настоящая Богиня.