Я выхожу из продуктового, держа в руках два пакета, в которых собраны ингредиенты для приготовления сигар с клубничной начинкой. Сегодня придется немного поколдовать над десертом для Максима, чтобы мужчина поделился со мной рецептом своего супа. К тому же мне интересна его оценка моих кулинарных способностей. Я, конечно, не профессионал. Но иногда мне кажется, что из меня получился бы неплохой кондитер.
Мои руки мерзнут даже в перчатках, пока я пытаюсь добраться до своей квартиры. За ночь температура в городе упала на пять градусов. Тонкий слой снега превратился в лед, на котором очень легко поскользнуться и свернуть себе шею. Поэтому я стараюсь делать маленькие шаги и внимательно смотреть под ноги. Но, к сожалению, это не спасает меня от падения.
Я поскальзываюсь на небольшом подъеме у бордюра и падаю на колени. Пакеты рвутся, и продукты разлетаются в разные стороны. Но меня тревожит не это, а то, что с меня спали очки. Без них я почти ничего не вижу, и у меня начинается самая настоящая паника. Я пытаюсь нащупать их вокруг себя, но натыкаюсь на пачку муки или сахара. Продолжаю поиски и наконец-то касаюсь знакомой оправы. Облегченно вздохнув, надеваю их и чувствую, как в горле образуется ком.
— Нет, — шепчу я. — Ну нет. — Из горла вырывается жалостливый всхлип.
Я разбила дорогие очки. Запасных нет, а в этих теперь видно не намного лучше, чем без них. Купить сейчас новые я не смогу. Денег не хватит. Ходить в этих тоже не получится. И как назло вокруг никого нет, чтобы помочь. Даже позвонить некому, кто смог бы сразу прийти на помощь.
Стиснув зубы, я на ощупь собираю продукты. Если буду сидеть и жалеть себя, то ничего не изменится. Жалость к себе — это самое глупое чувство, которому не стоит поддаваться. Но… Но все равно обидно. Почему мама так рано умерла? Почему у меня нет папы? Это нечестно. Даже подруг близких нет.
Будучи очень радушным человеком, мне всегда удавалось легко завести знакомства, но не крепкую дружбу. Мой мир не привлекал людей, когда они лучше его узнавали. Меня считали скучной. Но у меня была мама — моя лучшая подруга. Ей все нравилось во мне. Однако теперь и её нет…
Думая о ней, я собираю в пакет все, что удалось, и, сделав узелок, поднимаю его. Но теперь рвется дно, и продукты вновь сыплются на заледеневший снег.
— Просто шикарно, — всхлипываю я.
В кармане пуховика начинает звенеть мобильный. Я достаю и, подняв очки, смотрю вблизи на экран. Увидев незнакомый номер, хочу отклонить звонок. Но что-то дергает ответить и заорать в трубку.
— Да! — рявкаю я, решив, что это спам.
— Добрый вечер, Вивиен, — раздается спокойный голос Валериана. — Кажется, вчера я забыл у вас трость. Я недалеко от вашего дома. Могу подъехать и забрать?
Не знаю почему, но у меня начинают дрожать губы, а из глаз брызгают слезы. Я реву в мобильный и неразборчиво бубню то, чего и сама не понимаю. В этот момент связь прерывается. Наверное, я напугала мужчину.
Разочарованно вздохнув, я убираю гаджет в карман и делаю узелок на дне пакета. Вновь начинаю собирать продукты, надеясь, что в этот раз донесу все до дома. В этот момент рядом со мной раздается рёв двигателя, который заставляет меня вздохнуть и выронить все из рук. Я поворачиваю голову в сторону дороги и вижу что-то большое и бордовое. Предполагаю, что это автомобиль. Из него выходит высокая фигура. Даже слишком высокая. И приближается ко мне. Не сложно догадаться, кто это.
Валериан подходит ко мне и опускается рядом на одно колено. Я плохо вижу его лицо, поэтому жду, когда он что-нибудь скажет.
— Что-нибудь болит? — ровным тоном интересуется мужчина.
Сердце.
— Нет, — еле слышно шепчу я.
— Хорошо. — Власов внезапно подхватывает меня на руки как пушинку и поднимается вместе со мной. Я мгновенно хватаюсь за его плечи, удивлённо вскидывая брови. — Точно ничего не болит? — уточняет он.
— Точно,— отвечаю, чувствуя, как горят от смущения щеки.
***
Валериан
Специально забытая трость являлась поводом увидеться с Вивиен в её выходной день. И она же стала причиной, по которой я смог выйти из своего укрытия и показаться девушке, не напугав её. Хотя желание увидеть страх в карих глазах моей конфетки ничуть не уступало стремлению постоянно следить за ней. Я находился на грани, но не собирался переступать её. Разве что стереть. Соединить ужас Виви с сильной тягой ко мне и смешать их, превратив себя в её зависимость. В её ад.
— Благодарю, — хриплым голосом говорит Виви, когда я ставлю пакет с продуктами на кухонный стол.