— По-вашему, сколько нужно знать человека, чтобы заняться с ним сексом? — внезапно спрашивает Власов.
Я давлюсь слюной и, прикрыв рот ладонью, начинаю кашлять. Прочистив горло, бросаю на мужчину удивленный взгляд и задумываюсь над его вопросом. В голову не приходит однозначного ответа.
— Точно не одну неделю, — ровным тоном отвечаю я. Если я научусь контролировать свои эмоции, то в скором времени начну говорить как Валериан. — Я не могу назвать точных сроков. У каждого человека свои правила на этот счет. Но я считаю, что в большинстве случаев девушки не ложатся в постель с теми, к кому у них нет чувств.
— А если чувства появились с момента первой встречи? — Призрак щурится.
— Намекаете на любовь с первого взгляда?
— Разве обязательно нужно видеть?
— О! — Я прихожу в замешательство, вспоминая, что мужчина когда-то был слеп. Теперь мне становится неудобно за свой вопрос. — Простите за бестактность и излишнее любопытство. Но как можно влюбиться в момент первой встречи, если вы не видите человека?
— Чтобы понять это, нужно ослепнуть, Вивиен, — совершенно серьезно отвечает Власов, сунув руки в карманы штанов и оттолкнувшись от стены. — Потихоньку ароматы превратятся в самих людей. Шаги станут характером. Голос — мыслями и эмоциями. Даже дыхание будет раскрывать человека. Так в голове появится образ, в который можно влюбиться.
— Разве это не страшно?
— Почему вы решили, что это страшно?
— Вдруг в будущем человек вернет себе зрение и столкнется с тем, что образ в его голове и действительность окажутся совершенно разными? Вдруг реальность не оправдает ожиданий?
Валериан преодолевает расстояние между нами и наклоняется вперед, чтобы его глаза оказались на одном уровне с моими.
— Тогда почему бы не ослепнуть вновь и не продолжить любить? — едва слышно произносит он.
Ни один человек в здравом уме не согласится стать слепым, только потому что его любимая не такая, какой он представлял ее в своей голове. И дело не только во внешности.
— Потому что это ненормально, — отвечаю я.
— А кто решает, что нормально, а что нет?
— Мы сами.
— Именно. Так как вы считаете, Виви? Лучше быть зрячим, но с разбитым сердцем, или остаться влюбленным и слепым?
— Разве там, где есть настоящая, всепоглощающая любовь, люди и так не слепнут, будучи зрячими?
— Слепнут. — Губы Валериана растягиваются в едва заметной призрачной улыбке. В такой, в существование которой не поверишь, даже если увидишь.
Всепоглощающая любовь опасна. Люди растворяются в ней и не могут отличить зло от добра. Границы стираются, а чувства способны довести до безумия и даже убить. Не думаю, что в этом случае любовь является чем-то хорошим. Скорее, темнотой, грехом и дьявольской сетью, не позволяющей выбраться из неё.
Я вглядываюсь в глаза Власова и прекрасно понимаю, что он именно тот мужчина, рядом с которым разрушается душа. Его можно назвать наркотиком или ядом, не имеющим противоядие. Если влюбиться в него, то не излечит ни время, ни другой человек. И это слишком сильно меня пугает. Страх велит держаться на расстоянии. Но контроль над сердцем мне неподвластен. Кто знает, чего ему захочется завтра.
Валериан прерывает зрительный контакт и садится за стол. Я опускаюсь на стул рядом с ним и начинаю крутить сигары. Чувствую, как он наблюдает за мной, но стараюсь не смотреть в его сторону. Размышляю над тем, что впервые так долго вела диалог с мужчиной. И самое главное, что говорила не только я.
***
Валериан
— Вкусно?
Вивиен внимательно смотрит на меня, дожидаясь того момента, когда я наконец-то оценю десерт, приготовленный ею. Ее большие карие глаза блестят, словно растопленный шоколад на солнце, а на красивом лице застывает волнение.
— Очень, — отвечаю я. — Даже вкуснее, чем у Максима.
Наш повар хорош в приготовлении десертов. Не думал, что кому-то удастся переплюнуть его. Но у Виви это получилось. У неё бесспорно есть кулинарный талант.
— Серьезно? — удивляется девушка.
— Более чем. — Я доедаю трубочку и запиваю зеленым чаем.
— Тогда Максиму точно понравится, — воодушевленно говорит Вивиен.
— Максиму? — уточняю я.
— Да. Он дал мне рецепт бобового супа, а я отблаголарю его за это своим десертом.
Я сжимаю челюсть, чувствуя, как ревность медленно отравляет меня. Дать кому-то попробовать то, что было приготовлено моей конфеткой? Мне не нравится подобный расклад.
Допив чай, я думаю над тем, стоит ли украсть ночью выпечку. Но это будет странно выглядеть в глазах Виви и наверняка напугает её. Съесть всё самому прямо сейчас тоже не очень обдуманно. Девушка может выпроводить меня и сделать вторую партию десерта. Может, убить Максима? Нет. Это явно не обрадует мою семью. К тому же доставит им хлопот.