Стемнело, но народу меньше не становилось. Монтану изрядно надоела толпа, и когда стало совсем невмоготу, он объявил:
– Остальные завтра. Я устал, уйдите.
Среди пациентов пронёсся ропот, больные начали неуверенно расходиться по домам. Однако были и те, кого не оставляла надежд получить сегодня исцеление – эти стали упрашивать юношу вылечить хотя ещё бы одного. Такая назойливость была неприятна. Среди северных племён люди относились к нему более уважительно, и Монтан не понимал, почему здесь всё иначе.
Тут к толпе подошли два человека, оба невысокие с наглыми физиономиями. Один – осанистый и худощавый – обладал тонкими чертами лица, которые, впрочем, вряд ли можно было назвать приятными, и козлиной бородкой. Его левая бровь застыла в приподнятом положении, а во рту не хватало нескольких зубов. Под плащём мужчина носил грубую рубаху в комплекте с плотной, расшитой орнаментом туникой, что выделяла его на фоне бедняков в простецкой домотканой одежде. Булава с небольшим набалдашником на грубо-вытесанной деревянной рукояти торчала из-за пояса, а на пальцах красовались железные перстни: человек будто хотел придать себе солидности, не имея денег на золото и серебро. Второй обладал коренастой фигурой и широким, приплюснутым лицом, пересечённым розовой полосой шрама, его одежда тоже была не самой бедной. Этот прятал под плащом длинный тесак.
А ну разойдись! – гаркнул худощавый. – Слышали, что господин сказал? Свалили отсюда подобру-поздорову!
– Ага, пошли прочь, – вторил ему широколицый хриплым тенором.
Для пущей убедительности подошедшие вытащил оружие. Назойливые пациенты, опасливо косясь на агрессивно настроенных незнакомцев, с беспомощным ворчанием побрели прочь, и целитель остался один на один с двумя подозрительными личностями.
– Достопочтенный Монтан, – нарочито учтиво произнёс худощавый, – позволь представиться: зовут меня Феокрит, а это мой коллега – Неокл.
– Что тебе нужно и откуда ты знаешь моё имя? – спросил Монтан обычным отстранённым тоном.
– Господин, слава о тебе разнеслась по всему побережью. Эти оборванцы из предместий слишком тупы и невежественны, но в городе люди слышали о великом лекаре северных племён. Вижу, всякий сброд порядком тебе докучает, да и недоброжелатели могут встретиться на пути. За скромное вознаграждение я бы мог предложить наши услуги.
– Мне не нужно, – сказал Монтан.
– Но господин, ты не знаешь, какие опасности поджидают одинокого путника в этом порочном месте, особенно если он имеет при себе много ценных вещей, – Феокрит покосился на дары, сваленные в кучу. – Наши услуги обойдутся недорого, но, поверь, без них тебе придётся несладко.
Монтан уловил угрожающие нотки.
– Вам нужны вещи и деньги? Берите, что хотите, – он лёгким жестом указал на дары.
Мужчины переглянулись:
– Он что, серьёзно? – буркнул Неокл.
– Мы премного благодарны за такую щедрость, но значит ли это согласие?
– Подай мне еды, – внезапно приказал Монтан, обращаясь к Феокриту, – а потом сядьте там, – он ткнул пальцем на скалы неподалёку.
Оба человека снова переглянулись. Неокл хотел возмутиться, но спутник жестом запретил ему.
– Как пожелает господин, – Феокрит растянул рот в подобии улыбки, демонстрируя недостаток зубов, и вскоре перед юным целителем появились несколько жареных рыб, кусок хлеба и бутыль вина.
Монтан понял, что за люди перед ним, но это его нисколько не смутило. Он решил: если новые знакомые не будут чрезмерно назойливыми, то могут пригодиться, чтобы отгонять надоевшую толпу, носить поклажу и заниматься другими незначительными делами.
А два бандита, забрав оставшиеся еду, вещи и деньги, отошли в указанном направлении, уселись на песке и начали делить добычу, о чём-то бурно споря.